Шрифт:
— Обоснуй, — попросил Антон.
— Я успел прочесть ответ на ваш запрос об этой девушке. Вы уж, извините, Антон Васильевич, но вы не закрыли файл, — Костя смущённо потупился.
— Продолжай.
— Девушка, как я понял, работница областного архива. Такую вряд ли заинтересует юноша с внешностью гопника и погонялом Болт.
— Алё, за гопника можно и по рогам, — возмутился лейтенант. — Девушки, между прочим, грезят о плохих мальчиках, а не о тех, кто им будет цитировать Шопенгауэра.
— Брэк, — сказал Антон, осаживая распетушившихся помощников. — Конечно, познакомиться со Свирской было бы неплохо. Костя, первым попробуй, ты. Если не получится, подключим героя с отрицательным обаянием.
Лейтенант вздохнул и безнадёжно махнул рукой.
— Теперь о Канарском, — напомнил Антон. — Вести его нужно нежно, чтобы он ни в коем случае не почуял слежки.
— Обижаете, кэп, — возмутился Болтухин. — У него на хвосте сидят Карагод, Тихий и Гном. Лучшие оперативники из отдела.
— У вас не отдел, а малина какая-то, — покачал головой Антон. — Как только будут новости, сообщай мне немедленно.
— Костя, — обратился он к Тагарину, — Гройсман при встрече с Канарским показал тому фото весьма ценной вещицы. Не знаешь, о чём могла идти речь?
Костя пожал плечами.
6
Поселить Костю на седьмом этаже «Талисмана», где проживала уроженка тульской губернии, оказалось не так-то просто. Гостиница была забита под завязку. Не помогло и отрицательное обаяние лейтенанта Болтухина.
— Это невозможно, господа, — сообщил сухой как палка клерк с бесцветными бегающими глазами. — Сами понимаете — сезон. Так, сказать, белые ночи.
Невозможное стало возможным, когда Антон предъявил удостоверение и пригрозил небывалым в истории гостиницы шмоном. В дело пошёл тезис о террористах, придуманный накануне лейтенантом.
Костю подселили в двухместный номер к пожилому шведу, который сутками пропадал в питейных заведениях и борделях культурной столицы. Антон был рад и за Костю, который проведёт пару ночей в комфортных условиях и за шанс побольше разузнать о таинственной работнице архива. Пожелав Косте успеха в завоевании симпатии гражданки Свирской, Антон откланялся и поспешил удалиться из «Талисмана», чтобы ненароком не намозолить глаза возможным соглядатаям Гройсмана.
Пока Антон покидал гостиницу, пришло два сообщения: первое из оперативного отдела Тульского ОВД, второе от хвоста, приставленного за Канарским. Первое было, пожалуй, ожидаемым: гражданка Свирская Е.А. взяла внеочередной двухнедельный отпуск и отбыла в неизвестном направлении. Впрочем, направление было, как раз, известным.
Второе сообщение прозвучало в пересказе лейтенанта Болтухина и отличалось более художественных анализом ситуации:
«Пётр Канарский, погоняло Батон, вышел из „Старого зеркала“ в 9.37. На Дворцовой набережной объект приобрёл пончик и до 10.28 кормил голубей и придавался ностальгическим созерцаниям Невы. Ни одной подозрительной рожи поблизости не наблюдалось. Затем объект проследовал в антикварный магазин на Гороховой, где и завис до 11.35. В магазине гражданин Батон приобрёл бронзовую статую правосудия за 3200 рублей со сломанными весами. (По мне, так этот Батон — чистый лошара. За сломанную статуэтку три косаря! Да еще потребовал документ, что она не представляет художественной ценности. Ясен пень, не представляет. Такой страхолюдиной только орехи колоть, а он её за бугор вывозить собрался. — прим. лейт. Болтухина К. С.). Там же, на Гороховой, объект посетил Петропавловскую церковь, где пробыл до 12.22, где, должно быть, замаливал грехи. Агент Гном внутрь церкви не заходил по причине неподходящей одежды и происходящее там наблюдал со стороны двери. Гражданин Канарский приобрёл не менее дюжины толстых восковых свечей, одну из которых зажёг и поставил перед иконой Николая чудотворца. После этого, перекрестившись, вышел из церкви. Гном божится, что к объекту за всё это время ни одна падла не приближалась».
Дослушав пространный доклад Болтухина, сидящего рядом в машине, Антоном задумался. В отличие от лейтенанта, он догадывался, для чего понадобилась Канарскому сломанная статуя правосудия и дюжина толстых церковных свечек.
— Размер статуи сантиметров двадцать пять-тридцать? — спросил Антон.
Болтухин немедленно связался с Гномом по рации, что-то сказал ему на птичьем языке и кивнул:
— Точно так, кэп, статуэтка размером с пивную полторашку, — подтвердил он. — А вы это как поняли?
— Канарскому необходим контейнер, чтобы вывезти монеты, — пояснил Антон. — Бронзовое литьё, как правило, пустотело. Внутрь семь империалов вполне уместятся. А чтобы они не звенели, как в копилке, он их зальёт воском.
— Мама мия! — воскликнул лейтенант, звонко хлопнув себя ладонью по колену. — А я-то его за лошару принял. Извиняйте, гражданин Канарский, что не оценили красоту ваших помыслов. И ведь как ловко: ни один сканер не определит монеты внутри бронзовой статуэтки! Разве что при тщательном досмотре.
— А такого не будет, — подхватил Антон. — Учитывая «нужного человечка» на таможне.
— Теперь понятно, почему этому челу всё с рук сходит. Больно умён. А умный человек должен жить на свободе.
Антон не разделил этой максимы, тем более, что «умный человек» Канарский уже дважды чалился в мало интеллигентной компании. Похоже, назревала и третья ходка. Антон включил зажигание и повёл машину по уже знакомой дороге к «Старому зеркалу». Торчать на стоянке перед «Талисманом» не было сейчас никакого смысла. Оставалось ждать. Ждать, когда умная и осторожная добыча сама подставит себя под выстрел.