Шрифт:
— Это важно?
— Конечно. Мы же договорились, я должен всё знать.
Я посмотрела на него. Нос уточкой… «уточка» плавала на густых усах, что вливались в чёрную бороду. Губ совсем не было видно. Он бы мог красиво стричься, но специально раздражал нашу маму, своим неопрятным видом. Ему это доставляло удовольствие. На руле в такт музыке постукивали пальцы с наколками, напоминающие расписные сардельки, на одной из которых нанизан золотой болт.
Это мой папочка, я ему улыбнулась. Сразу оттаял, строгости не наводил. Погладил своей лапищей по голове.
— Я влюбилась, папа. И была в парке со своим парнем, он учил меня танцевать вальс. В четверг день рождения школы, и мы будем с ним выступать. Поэтому мне нужно белое платье. Длинное и красивое.
— Сбацаем, — кивнул папа. — Как пацана зовут?
— Илья Ветров.
Он прищурил глаза и покивал головой.
— Ты помнишь, что я говорил тебе насчёт парней?
— Конечно. До свадьбы ничего. Но целоваться-то можно? — я уставилась на него самыми невинными глазами, какие только могла состряпать.
— Целоваться можно, — великодушно разрешил папа. — Что ты там у гаража копала?
— Это у парней был зарыт общак в банке. До нас в этом доме мальчик жил, он его хранил.
Папа рассмеялся. Басил как из бочки, и я знала, он получал удовольствие от общения со мной. Как Илья. Таких людей очень мало в мире. В моём мире только двое. Мне надо их ценить.
— Как ты экзамен сдала? — в папе иногда просыпался родитель.
— Отлично.
— На пятёрку?
— Папа! — возмутилась я. — Нам не ставят оценки, промежуточный экзамен – это тест, только баллы. И я набрала нужное количество.
— У-у-у, — неоднозначно отреагировал он.
— Папа, а сегодня Марина Николаевна не пришла, — взволновано вспомнила, что хотела у него узнать.
— Она у нас больше не работает. Ей квартиру вернули, и пенсия у неё хорошая.
— Как вернули? За долги же взяли?
— Так не её долги, — глянул на меня папа серо-голубыми глазами, которые от космической подсветки казались синими. — Сына она, конечно, больше не увидит, но жить есть где.
— Это ты поговорил с этими людьми?
— Мама попросила, я твоей маме отказать не мог.
— Мама? — удивилась я. — А казалось, они друг друга не любят.
— Слишком ты строга к своей маме. Она добрая, немного испорчена мной и деньгами, но в целом нормальная баба.
— Ты бил её? — очень тихо спросила, не желая плохого ответа.
— Нет. Продал её машину в наказание, плачет целый день.
— Папа! Ну, зачем ты так?!
Он смеялся на фоне моих негодований.
— Ты же знаешь, как для неё важны понты! Она и меня научила, а это было неправильно. Нельзя хвастаться дороговизной вещей перед простыми людьми.
— Эх, Данка! — хохотал папа, ухватив меня лапищей за шею. Я зажмурилась, а он меня в макушку поцеловал, переваливаясь через ящики между сиденьями. — Бог дал такого мышонка!
— Ты только меня Олегу Измайлову не отдавай, — попросила я.
Он резко замолчал. Мне стало страшно.
Мотыльки у огня
В спальне родителей было темно и душно. Папа храпел, мама в берушах с чёрной повязкой на глазах спала безмятежным сном.
— Пап, — позвала я.
— У?
— Я в церковь пойду на службу.
— Угу.
Я закрыла к ним дверь и радостная побежала вниз, размахивая голубым шёлковым платочком. На мне любимое платье в горошек, в прихожей я надела чёрные кроссовки, накинула своё пальто и красиво повязала платочек, выпустив по сторонам две косы. Приблизительно так нужно ходить в церковь.
Вспомнила, что хотела собак побаловать. На кухню прошла в обуви, пока никто не видел. Кроссовки чистые, но мама бы меня ругала. На кухне грязно, родители никогда ничего не делали по хозяйству сами, а горничной у нас пока новой не было. Я забралась в ящик на стене и взяла в вазе четыре большие шоколадные конфеты.
На улице невероятно тепло, и я подумала, что через пару часов пальто не понадобится.
Собаки радостно кинулись ко мне со всех сторон. Я вначале одну конфету развернула и подала ротвейлеру. Он как жвакнул меня за пальцы, чуть вместе с конфетой не откусил. Напугано достала вторую конфету, другой рукой подала собаке. Больно!
Наверное, поэтому я собак не очень любила, потому что они агрессивные. Четвертая конфета была кинута в обёртке в сторону, лишь бы эти животные больше не подходили ко мне. Даже всплакнула, глядя на свои покусанные пальцы.