– Не смог запомнить одну простую вещь. Когда у тебя есть девушка – нельзя совать свою писю в чужую тётю.

Джек хмыкнула:

– Да уж. Не зря он мне не нравился.

– Тебе никто из моих парней никогда не нравился, – парировала я, делая глоток кофе.

– Это всё потому что ты выбираешь идиотов, – пожала плечами подруга.

Поставив передо мной тарелку с бельгийскими вафлями, она придвинула пиалу с ягодами и бутылку кленового сиропа, после чего добавила:

– И вообще – ты меняешь парней так часто, что я не вижу смысла даже запоминать их имен.

– Подруга, ты сейчас тонко попыталась намекнуть, что я – шлюха? – уточнила я, впрочем, совершенно беззлобно.

Джек покачала головой:

– Нет, почему сразу шлюха. Просто не любишь спать одна. Такое бывает. Но, может, всё же пока притормозишь?

Чуть поморщившись и даже почти зажмурившись, я спросила:

– То есть мне лучше тебе не говорить, что я вернулась так поздно, потому что переспала с незнакомцем, которого подцепила в баре?

Если Джек и удивилась, то не подала виду. Чуть вздёрнув бровь, она сказала только:

– Да уж, времени даром ты точно не теряешь.

– Я этого не планировала. Но о сделанном не жалею! – тут же добавила, защищаясь, – Я была дико зла на Грега и хотела…отвлечься.

– Удалось? – дождавшись моего кивка, Джек чуть улыбнулась, – Ну, вот и славно. Мне пора на работу. А ты – приводи себе в порядок перед очередным благотворительным сборищем.

– Не переживай – уже завтра я присоединюсь к тебе, – заверила я подругу.

Когда Джек уехала, я спокойно позавтракала, помыла посуду, прибралась и решила, что можно было и собираться. Чуть подкрутив волосы, перебросила их на одну сторону, скрепив шпильками. Макияж сдержанный – немного туши, чуток румян и бежевая помада. Стойкая настолько, что ей были нипочём и еда, и вода, и поцелуи. Не то, чтобы я собиралась проверять последнюю теорию в тот день.

Доставая из шкафа платье – длинное, в пол, из изумрудного бархата – я думала о том, как сильно не любила такие мероприятия. Все эти люди в шелках и бриллиантах, светские беседы, дорогущее шампанское – не моё это всё. Ну, кроме разве что шампанского. Но я была обязана посещать их. Увы, так бывало, когда занимаешь руководящий пост. Или когда его занимает твой отец.

Мягкая ткань плотно облепила фигуру, открывая руки, плечи и спину. Золотые туфли, такого же цвета клатч и массивные серьги довершили образ. Бросив взгляд на часы, я поняла, что уже можно было смело вызывать такси.

Сидя в салоне на заднем сидении, я думала о том, что мероприятие ещё не началось, а я уже ждала, когда оно закончится. Но так было нужно, если я хотела помочь отцу заполучить для нас новых спонсоров. Но обо всём по порядку, наверное.

Итак, я – Даниэлла Харрис, наследница огромного состояния, которое планировал оставить мне мой отец, Томас Харрис. Бизнесмен, благотворитель и просто самый лучший мужчина на свете. Но куда больше меня заботили не его миллионы, а наследство, которое досталось мне от матери. Китовый заповедник.

Это был совместный проект моих родителей. Мама была морским биологом и её всегда поражала и восхищала мощь океана. Особое место в её сердце занимали киты-убийцы – косатки. Так и родилась идея создания заповедника. Первого в мире заповедника для китов и дельфинов. Места, где животные, которые были стары, слабы или спасены из цирков и океанариумов, из-за чего не могли выжить на воле, смогли бы чувствовать себя как дома.

Идея, сперва несмелая, постепенно оживала. Мои родители потратили не один год, создавая это место, на острове Ванкувере, к северу от Виктории. Огромное пространство, на котором разместились лаборатории, центры изучения, жилой городок для сотрудников. Более 45 ученых, зоологов, биологов, инженеров, ветеринаров, бывших инструкторов и юристов, имеющих опыт работы в морских вопросах. И возглавляла команду моя мама, доктор Джослин Харрис, нейробиолог и эксперт по поведению и интеллекту животных.

Я с детства проводила всё свободное время на острове, с мамой. Нам приходилось расставаться на время моей учёбы в закрытой частной школе, но каждое лето я прилетала к ней, чтобы понять. Почему она так сильно любила это место – настолько, что могла месяцами не видеть нас с отцом, запираясь в лаборатории. И я поняла. Как и отец. Мама была такой – одержимой океаном, стремящейся помогать. Поэтому мы с отцом и любили её так сильно. И даже когда сама она заболела – до последнего не покидала заповедник.

Рак…коварный недуг. Он не проявлялся до последнего, а когда его всё же диагностировали – было уже слишком поздно. Её не стало четыре года назад, когда мне было двадцать два. Мне очень сильно её не хватало, но главное она успела в меня вложить – любовь к океану. Так что проект «Китовый заповедник» стал моим наследием.

Постепенно мини-городок под Викторией стал не только заповедником, но местом, где можно было отдохнуть. Появилась зона для туристов – с гостиницей, рестораном и набором идей для досуга. Никакого насилия над животными, но мы давали возможность взглянуть на наших подопечных настолько близко, что можно было их коснуться. Или взглянуть на лаборатории, где совершались удивительные открытия.