Первое, что он увидел - трепещущую над головой серую ткань палатки. Солнце едва виднелось сквозь плотную ткань, но всё равно света было достаточно, чтобы разглядеть убогость обстановки, в которой он очнулся. Шея поворачивалась с трудом, и, поняв, что лучше пока не шевелиться, Гер замер в неподвижности, стараясь понять, что не так с его телом: оно его не слушалось, было ватным и как будто не принадлежало ему. В отличие от шеи, поднять руку удалось не сразу, а когда это произошло, то от лежака она оторвалась всего на пару сантиметров.

– Очнулся, болезный, - откуда-то сбоку раздался женский старческий, дребезжащий голос, - мой сын нашёл тебя на берегу моря. Кабы не он, ты бы захлебнулся с утренним приливом. Твоё тело и доспех были в крови, пришлось обмыть, - продолжала говорить она без остановки.
– Но ран на твоём теле мы не нашли. Может, ты кого-то убил? И то была чужая кровь? Откуда же ты к нам такой попал? Корабль потонул, что ли?

– Весь в крови?
– зацепился он за главное, перестав её слушать; воспоминания возвращались к нему медленно, сопротивляясь и вызывая неприятную боль в висках.

Верховный Бог Олимпа отправил его на землю, чтобы он его сын Геракл, прошёл испытание человеческой жизнью. Преодолел все ступени доро и снова стал тем, кем совсем недавно был - полубогом.

– Кровь... да, кораблекрушение, - пробормотал он, почувствовав на себе вопросительный взгляд спасительницы, - пить, подай мне воды.

Не прошло и полминуты, как к его губам поднесли треснувшую с одного края глиняную миску. Вода была очень холодной, сводила зубы и била в голову. Но это было именно то, что ему так хотелось.

– Благодарю, - едва заметно кивнул он и расслабился, прикрыл глаза и под бормотание старухи, постарался понять, что произошло с его телом.

Кровь... по всей видимости с ней из него вышла часть его божественной сущности, приблизив Геракла к смертным. Он знал, что некоторые Верховные Боги способны на это и Зевс не исключение.

Обиделся ли он на отца? Затаил ли злобу?

Нет, вовсе нет.

С одной стороны ему упростили задачу: он теперь неотлучно может находиться среди людей и не отчитываться о каждом своем шаге перед отцом или мачехой. С другой, ему отныне придётся приложить больше усилий и сначала вернуть утраченное - третью ступень доро. Но это его волновало в последнюю очередь - вернёт, он ни на мгновение в этом не сомневался.

И даже с чего начать земную жизнь он уже знал: податься к местному этнарху и поступить к нему на службу в качестве наёмного воина.

Поучаствовать в нескольких войнах.

И пусть тело стало слабее, но дух его остался прежним, сознание ясное и к намеченной цели - объединить полисы эллинов в одну великую страну, он теперь может идти ни на кого не оглядываясь.

А обещания Зевс всегда держит строго. И молодой бывший полубог был уверен, что отец не станет вмешиваться в его дела, даже если Геракл окажется при смерти.

Геракл сам не заметил, как медленно, но верно, стал погружаться в сон без сновидений.

Женщина, сидевшая рядом, вдруг подёрнулась рябью и на красивого молодого мужчину, неподвижно лежавшего на старом топчане, через секунду смотрела прекрасная девушка. Глаза её были полны переживаний за Геракла.

– Гер, - тихо сказала она, прикоснувшись своими тонкими пальцами к его тёмным волосам, — это я, Геба, надеюсь, ты меня слышишь. Я попрошу свою сестру Тихе [16] помочь тебе быстрее вернуть былое величие.

И, прежде, чем исчезнуть добавила, кинув последний взгляд на спящего мужчину, с упрямо сжатыми губами:

– Гера обещала выдать меня за тебя замуж, если обретёшь полное бессмертие. А это станет возможным только тогда, когда ты вернёшь себе высший доро и совершишь двенадцать подвигов. И я очень надеюсь, мой прекрасный будущий муж, что за это время ты не встретишь никого, кто бы смог затмить меня...

Богиня, вселившаяся в старуху, исчезла, а женщина, не заметившая, что в её теле кто-то был, встряхнула сухими тонкими плечиками сгоняя с себя оцепенение и вернулась к прерванному занятию: штопанью дыры на холщовых ношеных-переношенных штанах своего сына-рыбака.

Глава 21

Операция прошла успешно.

Женщину оставили в том же помещении, где и оперировали. Перед уходом анотатос гиатрос Парис сказал:

– Весьма познавательно, Аглая, - глаза его ничего не выражали, сам он был спокоен и понять о чём думает этот мужчина, я так и не смогла.
– Как закончите здесь, возвращайтесь в женский абатон. А меня ждут высокомудрые мужи, пора уделить им положенное внимание.