Кроме забот о раненном великом духе, Стасу приходилось тратить много сил и времени на проверку и контроль плененного колдуна. Последнего, по приказу Кейташи несло несколько раздраженных Мизуно.

Хаосита привязали к носилкам с длинными ручками, чтобы он был как можно дальше от носильщиков, но даже так воители жаловались на подозрительные голоса в голове и головную боль.

Носильщиков приходилось менять, но ситуация раз за разом повторялась.

Положение усложняла и постоянная вонь его вечно разлагающегося тела. Она была столь сильна, что каким-то образом двигалась даже против ветра.

Когда-то, еще перед сражением, Ордынцев посчитал, что перевозка плененного хаосита равносильна самоубийству.

У судьбы злое чувство юмора, ведь теперь он именно этим и занимался.

И несмотря на все меры предосторожности, Стас видел, как даже в бессознательном состоянии колдун пытается раз за разом вырваться.

К счастью, после того, как они на время остановились в землях Мизуно, пока шел сбор семей воителей, у Стаса получилось хоть как-то увеличить надежность пленения.

С другой стороны, было понятно, что стоит им начать двигаться, как риск снова вернется. Именно поэтому, не смотря на ужасные условия, Стас упорно пытался работать с тем, что есть, здесь и сейчас.

В отличие от прошлого пойманного колдуна, в этот раз связь хаосита с неким неизвестным источником энергии, превосходила все, что он видел ранее.

Если в первом случае это была труба с руку толщиной, то во втором что-то наподобие магистрального трубопровода.

В этих обстоятельствах, мужчина упорно пытался докопаться до источника силы колдунов.

Все, что он знал, говорило ему, что они не должны иметь столько власти.

Будь они где-нибудь в царстве хаоса, безусловно, но не в мире, который обладал великолепной защитой против сил непостоянства.

Пока успехов не было, но Стас не терял надежды. Интуиция говорила землянину, что ответ на поставленный им самим вопрос, невероятно важен.

А Ордынцев привык доверять своей интуиции, считая ту продолжением своих собственных мыслей.

На фоне столь отвратительных новостей неудивительно, что многие упали духом. Сложно видеть хоть какие-то хорошие перспективы, когда каждый прошедший день играет на руку надвигающемуся со всех сторон хаосу.

Однако во всей этой непроглядной тьме был один неизменный лучик света, который очень бы удивился, если бы кто-то его так назвал.

Джун Сумада плевать хотел на возможный конец свет и свою собственную смерть.

Высший воитель ничуть не изменил своему обычному распорядку дня. Он все так же бухал, издевался над окружающими и убивал всякую залетную тварь хаоса или сумасшедшего ёкая, которым не повезло повстречаться им на пути.

И хоть Стас ни за что бы в этом не признался, но его неунывающий «пофигизм» очень помогал самому Ордынцеву держать себя в руках.

В эти трудные времена хотелось найти хоть что-то незыблемое.

Впрочем, неутолимый интерес Джуна к Земле, все еще изрядно раздражал.

Вот и сейчас, стоило Стасу устало оставить изуродованное тело культиста и решить немного отдохнуть, как один сенсей был тут как тут.

Хотя было забавно наблюдать, как Джун пытается быть вежливым, заводя разговор словно бы ни о чем, чтобы потом плавно начать спрашивать о том, что его реально интересует.

Их встреча произошла в сторожке выделенного Стасу подземелья. В соседнем помещении и держали колдуна.

— Как успехи? — сенсей вместе с учеником пригубил чашечку горячего чая, после чего поморщился. Под ничего не выражающим взглядом Змея, он достал бутылочку саке и долил из нее в чай. Попробовав, Джун удовлетворенно кивнул.

— Я почти нащупал эту нить, — вздохнув, ответил Стас, покатав содержимое чашки в руках. — Я чувствую, как мне специально препятствуют, усложняя задачу, но медленно, но верно, я приближаюсь к истине.

— Хорошо-хорошо, — глубокомысленно покивал Джун, принимая задумчивый вид. — Слушай, ученик, тут у меня вопрос невероятной важности нарисовался, не дающий мне нормально спать уже который день. Не ответишь?

— Конечно, спрашивай, — Стас пригубил чай.

— А у ваших женщин тоже две сиськи или все же больше? — с детским любопытством уточнил Джун, аж наклонившись вперед.

Стас хлюпнул, замерев с чашкой возле рта, после чего очень медленно отвел ее от лица и сглотнул то, чем чуть было не захлебнулся.

Поняв что-то по выражению лица Змея, сенсей явно заторопился, возбужденно пытаясь объяснить.

— Нет, ну ты смотри, это же очень важный вопрос! Сначала я подумал, может быть у ваших женщин вообще лишь одна сиська. Ну там, по центру груди. Но потом понял, что это будет как-то уродливо.