— Поосторожней со словами, Джун, — подошедший Аой, смерил высшего нехорошим взглядом. — Или твои слова можно будет расценить как предательство.

— С каких это пор отказ от заботы о Мизуно от Сумада приравнивается к предательству? — насмешливо фыркнул Джун и хотел было еще что-то сказать, но тут спешно вступил в разговор Стас.

— Сенсей, — осуждающе взглянул на него Ордынцев. — Мы же союзники. Не говори, пожалуйста, таких слов. Давай не будем создавать лишних проблем Кейташи и Джишину. Им и так тяжело.

— Как же я все это ненавижу, — сплюнул Джун, направляясь прочь. — Раньше было просто. Видишь Мизуно, бьешь его, а теперь даже, нахрен, их послать нельзя. Воистину, наступают последние времена, а значит мне надо выпить. На трезвую голову воспринимать весь этот бред я отказываюсь.

— Прошу простить моего сенсея, — дипломатично развернулся Стас к дяде главы Мизуно, который продолжал сверлить спину Джуна. — Он не имел в виду, то что ска…

— Не считай меня за идиота, Сумада, — желчно хмыкнул Аой и к удивлению Стаса улыбнулся. — Я прекрасно знаю, кто такой Джун. Если он что-то и говорит, то именно это и имеет в виду. Он бешеный пес, который сам не знает, куда побежит в следующую секунду. Обижаться на него, равносильно тому, чтобы обижаться на самого себя.

— Эм, хорошо, — лишь кивнул Стас, не зная, что сказать на такую странную сговорчивость. — Но раз ваши родные благополучно добрались, я вас оставлю. Мне еще надо проверить своих людей и доложиться Джишину.

— Понимаю, — кивнул Аой, отворачиваясь и, словно задумавшись, небрежно бросил. — Если будет время, заскакивай к Кейташи. Он почему-то стал ценить ваши посиделки.

Не говоря больше ни слова, Аой поспешно пошел прочь. Сам же Стас улыбался. Он не стал говорить, что на тех «посиделках» присутствовал и сам Аой, и если бы он не хотел этого общения, то не стал бы вообще заводить об этом речь.

Тем не менее Ордынцев не позволил себе долго думать о такой мелочи. Развернувшись, Стас решительно пошел в ту сторону, в которой сильнее всего ощущалось присутствие Левиафан.

И судя по пришедшей по связи вспыхнувшей радости змейки, она его тоже почувствовала. Однако не кинулась встречать, продолжая выполнять приказ по охране Кизаши. Осознание этого момента наполняло Стаса гордостью. Его маленькая Леви совсем выросла.

Охрана на воротах в Цитадель уже стандартным образом проверила его на наличие хаоса, хоть по взглядам бойцов Стас видел, что его узнали. В их глазах без проблем можно было увидеть облегчение.

Для этих людей каждый возвращающийся высший воитель был надеждой на то, что они переживут «завтрашний день».

Однако, чем ближе он приближался к Левиафан, поднимаясь по сотням самых разных лестниц, тем ощутимей чувствовал, что что-то не так.

Было в эмоциональной сфере змейки нечто подозрительное, от чего Стас напрягался все сильнее.

Вот почему, достигнув жилища Кизаши, он был уже ощутимо взвинчен.

И глядя в лица встречающих, он не мог не ощутить, как в груди что-то протестующе сжалось.

«Леви, Каэда, Кизаши и Кента. Но где Мари? Что случилось?» — Стас все еще задавал у себя в голове вопросы, но, глядя в пустое лицо Кенты, он уже знал ответ.

Книги и фильмы приучили нас, что, когда кто-то гибнет, это должно быть чем-то важным. Что-то, что невозможно пропустить и забыть. И те же высшие воители, в целом, оправдывают эти иллюзии.

Люди, достигшие столь ошеломительного уровня силы, не умирают от досадной случайности. Живи они на Земле, то обычные угрозы были бы для них не страшны. Взрыв газа? Крепости тела и инстинктивной напитки его праной было бы достаточно. Выстрел из пистолета грабителя? Если пуля не попала в глаз, то кожа и мышцы выдержат. Об ударе ножом и упоминать смешно.

Вот только, Мари, не смотря на весь свой талант, так и не достигла подобного уровня. Она была средним, возможно, даже средним ветераном. Но не высшей.

Та роковая техника, которую бросил высший Хихору, была направлена на уничтожение раненных, а не кого-то конкретного.

Вот только попала под нее именно Мари, помогающая, как и все, в переноске и защите раненных. Сам Кизаши, Кента и Левиафан находились в другом месте, поэтому даже не видели того, что произошло.

Зато они прекрасно видели последствия. Плазменный шар выжег все, почти не оставив ничего органического. А в тех остатках костей и праха трудно было понять, кому и что принадлежит, ведь погибла не только Мари.

Слушая тихий рассказ Кенты, Стас вспоминал как они познакомились, как он обучал ее, лелея планы по выращиванию собственной группы верных людей. И как он понял, что подобная идея обречена на провал. В этом мире правили высшие, а воспитать высшего было практически невозможно, ведь огромную роль играла наследственность.

Если твоя кровь жидкая, а праноканалы хрупкие, то сколь бы ты умным не был, но выше определенного порога тебе не прыгнуть.

Мари имела все, чтобы стать высшей. Но судьба распорядилась иначе.