– Никогда нельзя нарушать своего слова, даже если очень хочется. А чтобы не мучило такое желание, с умом нужно клятву давать, – Юрий задумчиво прошелся по хорошо оборудованной мастерской – здесь он любил проводить свое время с пользой, причем не малой.

Уселся за стол, откусил и выплюнул кончик сигары, прикурил от горящей свечи. И принялся размышлять о насущных делах, которые складывались в целом неплохо, если не брать один извечный вопрос…

– Государь, богемский алхимик Йозеф Карлчик ожидает в приемной! В нетерпении крутится, диковины разглядывает.

– Пусть разглядывает, лишь бы руками ничего не трогал. А то знаю я этих ученых – всюду свой нос суют.

– Так кто ему даст любопытствовать, государь?!

– Действительно, – пробормотал Юрий на удивленный вопрос секретаря в должности подьячего «Государева Приказа» – под этим названием скрывалось учреждение по типу президентской администрации в смеси с «безпекой» и «совбезом», и функциями других почтенных учреждений. Хотя, как на самом деле обстояло в том покинутом им будущем, он не знал толком, но задачи определил именно такие.

Ничего тут не поделаешь – становление государственности сопровождалось серьезным увеличением бюрократии, даже он впервые осознал пользу отчетности, тем более что велась она сейчас коротко и только по существу – чернила и особенно бумага стоили здесь неимоверно дорого. Впрочем, нравы тут еще были относительно бесхитростные, а при кадровом голоде каждому приходилось выполнять множество функций.

Так и Павло Сирота, парень шестнадцати лет, только окончивший школу – первый выпуск удалось провести неделю назад. Фамилия сама по себе о многом говорящая, Юрий таких особенно привечал, формируя рядом с собою круг единомышленников из преданных ему мальчишек, еще не нахватавшихся жизненного цинизма. И что немаловажно – его собственных учеников, у них в школе он вел предмет, в котором тут ничтожно мало настоящих специалистов – механику. А также мировую географию – узнав, что земля похожа на шар, и увидев начерченные им контуры материков, многие из ребят и дивчин впадали в продолжительный ступор.

И каждый раз проводя урок, поглядывая на записи, Галицкий осознавал, как много знаний может вбить намертво школа, и как мало запоминают нерадивые ученики, такие как он. Будь у него возможность опять проучиться в школе, то учителя истории, химии, физики, биологии и другие скопом бы взвыли от града накопившихся вопросов!

В создании эффективной системы образования Юрий видел мощный импульс для придания ускоренного развития созданного им уже крепкого государства. Во всех слободах было обязательное и непременное создание школ при каждой церкви – духовенство являлось грамотным и более образованным сословием, чем служилое дворянство.

И грех упускать пока нереализованный потенциал, благо удалось если не подчинить полностью митрополита, то, по крайней мере, хорошенько подмять духовную власть светской, так что владыко Мефодий даже не дергался, наоборот, всячески помогал в разных делах с охотою.

В Крыму каждый христианин не знал, проживет ли он этот день, или будет вульгарно зарезан, либо продан в рабство. Церкви разрушались, школ как таковых не было от слова совсем. Родной язык забывался – почти все переходили на татарский. Гнет, страх, придавленность и чувство безысходности – вот так жили христиане – готы, греки, аланы, армяне и потомки генуэзцев – под властью султана и крымского хана.

Для облегчения словесности пришлось ввести упрощенный вариант азбуки с написанием букв. По опыту детства первым делом озаботились обычным «Букварем» – благо владыка Фотий привез с собою двух знающих дело печатников, шрифт, и целую повозку с бумагой, особенно ценной в сложившихся условиях.

Подарок киевского митрополита Антония пришелся кстати – оборудовать первую типографию сумели, не такая там уж и сложная механика, смогли понять, что к чему. Теперь будет намного легче – стали изготавливать собственную бумагу, пусть немного плохенькую, но лиха беда начало. Полностью зависеть от внешних поставок не хотелось.

Осенью в Галиче будет открыта первая гимназия – не только для государственных нужд, а более для подготовки учителей для начальных трехлетних школ. Причем, по окончании школ вводился годичный дополнительный курс профессионального обучения – нужны знающие работники во всех сферах – от выращивания растений и сбора лекарственных трав, до ремесленников, механиков и металлургов.

Да и военное обучение было обязательным для каждого с самых что ни на есть юных лет – умение стрелять должно быть у каждого жителя. Идея массовой армии накрепко вбивалась не только в неокрепшие детские умы, но вообще в каждого нового переселенца.

Введение поголовного образования для детей облегчало создание слобод, численность населения в которых должна была быть не менее пятисот человек в каждой. Хутора и маленькие села либо укрупнялись до слободских размеров, либо переселялись – снабжать «людоловов» ценным ресурсом Юрий не собирался – ему каждый житель был дорог.

Тут сходились воедино различные факторы – и оборона населения, и образование, а главное насаждение системы самоуправления. С детства вбивать осознание «вольности», ценности свободного выбора и общего служения государству, но не как все давящей власти, а как полезной структуре всеобщей защищенности.