– Пора помыться, а то вы, батенька, не князь, а самая натуральная свинья. Только пока не хрюкаете от грязи, – пробормотав себе под нос, Галицкий стал быстро разоблачаться от одежды, как ревностный духобор на свальном грехе со своими «единоверцами».

Скинул кафтан со штанами, снял сапоги и подступил осторожно к воде. Наскоро помыл ладонью обувку, поставил за куст. Затем размотал портянки – от них несло отвратным запашком, способным убить любую дамочку наповал. А потому он сразу зашел в неожиданно теплую воду – жирный ил чавкнул под пальцами, обрадовав – вполне заменяет мыло, только прополаскивать вещи нужно несколько раз.

Соблюдая предельную осторожность, вошел в камыши – теперь с противоположной стороне реки его никто не заметит. Хотя птички щебетали и вели себя вполне спокойно, рисковать все же не стоило – под лунным светом на речной глади обнаженный человек станет заметным. А тут вполне себе убежище – камыш со всех сторон укрывает от вражеских глаз, буде они следить за рекой станут.

Первым делом Галицкий хорошо простирнул грязные портянки и исподнее, тщательно протер илом – все же ощущение что их носил умерший немного его нервировало, да и запах высохшего пота и запекшейся крови изрядно раздражал. Крепкими пальцами отжал ткань, и выйдя на берег развешал на ветках кустарника с речной стороны, надеясь, что и камыш заслонит своей стеной белые тряпки.

Тут был прямой расчет – белье и портянки за час чуть просохнут, станут воглыми, но на теле быстро высохнут. А вот кафтан со штанами можно будет надеть влажными – а с утра под жарким солнцем они быстро высохнут. Тем более синий цвет на фоне зеленой листвы разглядеть даже зоркому от природы человеку все же затруднительно.

Верхнюю одежду, мелованную и грязную до отвращения, Юрий стирал намного дольше, и тщательнее – особенно пропитанный кровью рукав кафтана. В темноте было плохо рассматривать, насколько он хорошо замыл алый цвет «руды», оставалось надеяться, что теперь кровь будет не так заметна. Хорошо отжав толстое сукно, Галицкий использовал соседний куст в качестве «вешалки».

– Пошли дела…

Юрий с облегчением вздохнул – теперь можно было уделить внимание и себе. Набрал в ладонь ила, тщательно обмазал им все тело. Затем с помощью песка начал отмывать волосы, пустив в ход тот же ил. Полчаса трудился как заведенный, шкрябая кожу, будто смывал прожитую в двадцать первом веке беспокойную жизнь. И испытал ничем неописуемое облегчение, когда закончил помывку – даже на кровожадных комаров не обращал внимания, отмахиваясь от их атак сломанной веточкой.

– Пожрать бы карасей в сметане, да хоть просто зажаренных на углях, с лучком, – Галицкий голодными глазами посмотрел на реку, где продолжала плескаться рыба. Есть хотелось немилосердно. Можно было заполнить желудок речной водой, но Юрий решил не рисковать понапрасну. Пусть здесь здоровая экология, но река есть река, в ней могут быть отбросы, да тех же коней купают где-то выше по течению. Подцепить какого-нибудь ленточного червя или тех же глистов с аскаридами вполне возможно. Пусть и не так быстро, как в покинутом им времени, где получить подобных паразитов пара пустяков, и еще в добавку к ним инфекцию.

Водичку можно набрать в одном из ключей, что текли затейливыми ручейками от мелованного кряжа в его времени. Вряд ли сейчас их не может быть – то природное явление, а не дело рук человеческих. Так что можно немного потерпеть, и лишь потом, найдя ключевой родничок, вволю напиться и наполнить баклагу под пробку.

– Под утро зайду в монастырь, может кто-то спрятался там из монахов и уцелел. А если нет, то поищу еду, да хотя бы те же просфоры – не будут же татары, являясь мусульманами, их есть?!

Сделав такой вывод, Юрий надел влажное белье – комары его порядком достали, хоть на дворе 17 век, хоть 21-й, летающие твари те еще кровососы. Затем, чуть поморщившись, натянул штаны – пусть все мокрое, но зато ощущение свежести и телесной чистоты. Перемотал ступни портянками, засунул их в сапоги, затем надел на себя кафтан, застегнув его на все пуговицы. Рукав вроде немного отстирался, а вот прореху от вражеской сабли зашить невозможно – рассчитывал, что в подкладке будет игла с ниткой, но как не ощупывал в пещере ткань, так и не нашел ее.

– Потопали, княже, – Юрий усмехнулся, он иногда шутил сам над собой – это приносило изрядную пользу для души. И Галицкий двинулся в дорогу, внимательно смотря под ноги. И пройдя сотню метров, встретил полоску высокой травы и услышал журчание. Раздвинув руками осоку, в лунном свете увидел темное серебро родника. Наполнил до половины вымытую флягу и попил холодной водицы, что ломила зубы. Вкус ключевой водицы был бесподобным, и он за раз выпил где-то пару стаканов.

– Хватит, в животе уже булькает!

Приняв решение, Юрий вылил остатки воды и полностью наполнил баклагу. Заткнув пробкой, он подвесил ее к петлям кафтана за ремешки. Пусть будет немного неудобно, но зато руки свободные. Мало ли что может подвернуться на пути.

Теперь предстояло пройти с версту, подняться к Лавре, найти удобную позицию и там залечь на часок. Мало что – вдруг татары там засаду оставили, или кто-то из работорговцев вернется на место своего разбоя. А это было бы совсем некстати – повстречаться со степняками лицом к лицу не хотелось от слова совсем. Нет, будь в руках автомат с парой БК и гранатами, бывший «молодший сержант» рискнул бы, а с ножиком как то не с руки начинать баталии – его просто по земле размажут, или на полоски нашинкуют.