Зря накричал на неё. Таким способом я не добьюсь от неё желаемого. Быстрее возненавидит меня, а это вообще лишнее.

Нужно как-то суметь оградить девчонку от стада баранов, которые захотят подбить к ней свои клинья и раскрыть ей глаза, что живёт она с лучшим из лучших.

Осталось загладить вину.

Когда надо, я тоже бываю хорошим.

Заехав поблизости от дома в цветочный магазин, выбрал там самый красивый букет и, с целью обольстить артистичную хищницу, побежал скорее к ней.

Угомонив неожиданно разбушевавшееся сердце, мысленно подготовил извинительную речь и достал ключи. Вставив их в замок, обнаружил, что у меня не пойми почему дрожат руки.

Ёлы-палы, мужик, соберись! Всего лишь сраный веник для гномихи, а трясёшься так, будто в ЗАГС сейчас поведёшь.

Не будь тряпкой, Астахов!

Сейчас войдёшь и скажешь, что ничего плохого о ней не думаешь и больше не будешь мешать её личной жизни!

Глубоко вздохнув, я открыл дверь, улыбнулся и… от увиденного оцепенел.

Весь день как в дурмане. От недосыпа разболелась голова, и похоже, сегодняшний тест я завалила. После ночного разговора с Ванькой впала в депрессию. Меня ругали такими словами, что неприлично вспоминать. Обозвали по-всякому и даже вынесли вердикт, что у меня дефект в умственном развитии. Пришлось пару раз всплакнуть, показывая, как я с этим по жизни страдаю. Не скажу, что меня пожалели, но поток ругательств на мой счёт приостановился. Мне велели идти спать и бросили трубку. Уже утром я треснула себя по лбу и пожалела, что поддалась слабости, впутывая ещё и друга. Зная Оконцева, уверена, что он разузнает всё о дорогущей марке машины Астахова и будет думать, как вызволить меня из денежного рабства. А ему самому нужно маме потом стипендии отсылать.

Ой, как глупо вышло.

Лишь бы Ванька не наворотил дел из-за меня, и мне не пришлось раскаиваться до конца дней.

После пар мы с Риткой решили остудить мозги и неторопливо прогуляться, изучая местные окрестности. За болтовнёй и поеданием шоколадок не заметили, что протопали половину города. Солнце уже начало скрываться, и осенний ветер к вечеру ощущался сильнее.

– По домам, Акимова, – безоговорочным тоном произнесла Погодина. – Я точно подошву стёрла, и всё чаще возникает в мыслях унитаз. Я напишу тебе, когда доберусь до дома.

– И я! – согласилась с заманчивой идеей закругляться, на прощание чмокнула подругу в щёку и поторопилась к остановке.

Дома было так же тихо, как и до моего ухода. Астаховым и не пахло.

Нет, пахло, конечно же. У него такой специфический запах, что узнаю среди остальных.

Въедливый и тошнотворный.

Не спутаешь.

А вдобавок к его природному аромату, после сегодняшнего трёпа Воронцовой о том, что они с Лёнечкой теперь пара, я, пожалуй, верну тот спрятанный блевотный парфюм на место. Пусть от этого химиката Лола зальёт Астахова соплями и слезами.

Вот тогда будем квиты.

Я злопамятная. Не отрицаю.

Позанимавшись дурью в виде просмотра сериала, а затем и повалявшись тупо на диване, уговорила себя хоть чуть-чуть понасиловать мозг, прочитав заданные в учебнике темы.

Когда в глазах уже начало темнеть от непонятных слов, и моя голова медленно начала опускаться на стол, в квартире раздался звонок.

Отрезвило так, что теперь и ночью не усну.

А вдруг это опять психованный папка Лёни?

Так. Пойду проверю, как устойчив балкон, если придётся спускаться вниз по карнизу.

Трель звонка повторилась, и я напружинилась от ожидания.

Сейчас выломает дверь.

Бесшумным шагом двинулась в сторону опасности и, поднявшись на цыпочки, медленно посмотрела в дверной глазок.

Так и застыла на вытянутых ногах и с выпученным глазом.

Что ж теперь делать-то? Это он тебя, размазня, приехал спасать!

Или убить…

Отступила на шаг и распахнула дверь.

– Ванюша! – наигранно весело кинулась ему на шею, не давая прихлопнуть меня прямо в прихожей.

Судя по квадратной физиономии, как раз это он и собирался сделать.

– Не прокатит, Акимова, – две мощных руки схватили меня за талию и отстранили, продолжая удерживать в воздухе как игрушку. – Ты соображаешь, во что ты вляпалась?

– В дерьмо, – кивнула я. – Кушать будешь? – заметила уставший и невыспавшийся вид друга.

– Не заговаривай мне зубы! – рявкнул он, потряхивая моё тело.

– Жаль, а то я картошку с крылышками пожарила… – вздохнула, болтая ногами в воздухе.