– Надолго затянется этот спектакль?

– Ты куда-то спешишь?

– Мои ноги спешат избавиться от каблуков, и я их полностью в этом поддерживаю.

– Тогда можем начинать пробиваться к выходу.

С этими словами Фил положил мне руку на талию и, ловко лавируя в людском море, повёл меня к свободе. Мы снова столкнулись с Максом и Стасом, которые ни на сантиметр не сдвинулись со своего прежнего места.

– Надеюсь, мы видимся не последний раз, – сказал Стас, подмигнув, в то время как Макс с интересом рассматривал мои ноги, даже не скрывая этого.

Зиберт встал передо мной, загородив своему приятелю обзор и без тени улыбки сказал:

– Надеюсь, что своим поведением вы не отбили у Ксении желания появляться на людях вместе со мной. До встречи.

Он взял меня за руку, и остаток пути мы проделали без всяких остановок.

На улице было уже темно. Мы медленно зашагали в сторону машины. Филипп отпустил меня, засунул руки в карманы брюк и принялся размышлять вслух:

– Неужели они всегда были такими придурками?

– Мы так быстро ушли… Могут подумать, что у нас есть какие-то планы на продолжение сегодняшнего вечера, – заметив, что он хочет что-то сказать, быстро добавила: – и только мы знаем, как скромно всё это закончится.

Уже в машине Зиберт спросил:

– А ты бы хотела, чтобы всё было по-другому?

– Нет, меня вполне устроит то, о чём мы договорились раньше. Кстати, почему ты не спрашиваешь, что я услышала от твоей бывшей?

– Я понял, что после сегодняшнего вечера, мне это абсолютно не интересно.

«Ты решил внять словам отца и переключиться на меня?» – подумала я, а вслух сказала:

– Она рассталась с тобой в надежде, что ты будешь её добиваться. До сих пор злится на тебя, ведь её план провалился.

– Никогда не слышал ничего глупее.

– Может быть, ей не хватало мелодрамы в отношениях? – предположила я.

– Теперь это не моя забота.

Я посмотрела на Фила, стараясь прочесть хоть какую-то эмоцию на его лице. Он сделал вид, что очень сосредоточен на дороге. Интересно, как бы стали развиваться наши отношения, если бы я не услышала их разговор с отцом? Смогла бы я полюбить Филиппа? Целоваться с ним? Откинувшись на сиденье, я закрыла глаза, чтобы представить наш поцелуй, но перед глазами стояло совсем другое лицо с раскосыми карими глазами и губами с надменной ухмылкой. Я подскочила на кресле так резко, что сработал ремень безопасности.

– Ты чего?

– Вспомнила, что нужно отдать тебе карту. – Открыла клатч и вытащила его кредитку.

– Стоило из-за этого так прыгать… Подожди, через несколько минут приедем.

Так и осталась сидеть с зажатой в руке картой. Как ни странно, я совершенно не думала о событиях сегодняшнего вечера, мысли возвращались к образу самурая. Чтобы хоть как-то отвлечься, я спросила Фила:

– Как считаешь, может, стоит платье вернуть?

– Однозначно нет. Это платье твоё, как и туфли. Считай это моей благодарностью за твою помощь.

– Быстро ты долги отдаёшь, – усмехнулась я, а про себя подумала, что это к лучшему, не будет лишнего повода видеться. – Теперь у меня нет повода просить об ответной услуге.

Машина затормозила возле моего подъезда. Зиберт развернулся ко мне и сказал, глядя прямо в глаза:

– Можешь звонить без повода. В любое время.

Не знаю, почему я не сказала в тот момент, что знаю об их с отцом плане. Не хотелось портить этот вечер разборками и выяснением правды, поэтому прежде, чем открыть дверь я, сказала:

– Других слов от друга детства я не ожидала. Пока.

Надеюсь, он поймёт, что я имела в виду.

Вот и наступил первый осенний день, а вместе с ним начался мой последний школьный год. По такому торжественному случаю я надела тёмно-синие укороченные брюки, белую рубашку, а для защиты от утренней свежести полагалась ветровка цвета хаки. Завершали образ тугой узел на затылке и очки.

– Что за ужас?! – воскликнула мама, увидев меня выходящей из комнаты. – Ты серьёзно пойдёшь в таком виде в школу? Неужели нельзя было вставить линзы?

– Анна Александровна, вы, как человек, знакомый с психологией, должны знать, что в критической ситуации очки или другой аксессуар, служат средством защиты, – безэмоционально ответила я, обувая чёрные лаковые лоферы.

– А твой образ говорит не о защите, а о том, что ты пугало огородное! – не унималась мама.

– Мам, я иду туда учиться. В этой одежде мне комфортно…

– Поэтому ты решила примерить на себя образ синего чулка? Ссутулиться не забудь!

– Люблю тебя, – послав матери воздушный поцелуй, я закрыла за собой входную дверь.