Тут самое время обсудить доктрину Обамы, на которую ссылался Бжезинский в интервью телеканалу Euronews 20 января 2013 года. Впрочем, Бжезинский считал, что доктрина ещё не наполнена нужным содержанием, однако надеялся, что госсекретарь и министр обороны рано или поздно сумеют это сделать:

«Нужно обозначить точку отсчёта. Признать, что традиционные мировые конфликты, произошедшие за последние двести лет, не должны повторяться в будущем. Я имею в виду, что понятие глобальной гегемонии одной державы в прошлом, даже самой мощной державы. Но в то же время, могут возникнуть другие конфликты, спровоцированные потенциально высокими рисками. Вот почему наш ответ должен быть разумным, разносторонним и совместным с другими влиятельными государствами. И, руководствуясь нашим историческим опытом, это поможет избежать глобальных конфликтов, подобных тем, которые имеются в нашем историческом прошлом».

Против заявленных Бжезинским принципов никто не решится возразить, особенно против совместных действий государств. Смущает только одно, на первый взгляд, незначительное обстоятельство. Дело в том, что политолог допускает принятие решений совместно только с влиятельными государствами, а вот мнение остальных его нисколько не волнует. Но возникает вопрос: кто будет определять – влиятельное государство или нет? Возможно, всё тот же глобальный гегемон, надевший маску нейтрального судьи, но в этом случае вряд ли удастся избежать конфликтов.

В том же интервью Бжезинский возвратился к оценке личности и действий Путина, которая никак не совпадает с приведёнными выше мнениями европейских политологов:

«Ситуация сейчас усложнилась из-за возвращения к власти Путина. И нынешний Путин менее эффективен и менее привлекателен, чем Путин во время первого срока. Он зациклен на прошлом, на идее Великой России, на своеобразном Советском Союзе, но под другим названием. Это нереальные цели, которые вряд ли поддержит большинство россиян».

Слава богу, политолог уточнил, что речь не идёт о возрождении именно Советского Союза. И всё равно – Бжезинский категорически неправ. Согласно всем опросам, подавляющее число россиян одобрило политику Путина, поддержав и присоединение Крыма, и помощь жителям Донбасса. Однако Великая Россия тут явно ни при чём – Путин пришёл на помощь русским людям, которые оказались во враждебном окружении на Украине. Враждебность проявилась и в попытке запретить использование регионального языка, и в возрождении радикального украинского национализма.

На чём же был зациклен сам Бжезинский? Боязнь усиления России – в этом состоит диагноз. Отсюда нелепые предположения и маловразумительные аргументы. Чем-то это напоминает вульгарный агитпроп, хорошо известный жителям Советского Союза – тут речь о том, как нас обрабатывали не только свои, но и западные агитаторы.

Политолог снова попадал пальцем в небо, когда в интервью французской газете Le Figaro 11 марта 2014 года заявил:

«Большой риск заключается в том, что Россией управляет иррациональный лидер с манией величия. Это волнует многих россиян».

Конечно же, волнует, но не в этом смысле. Если оценивать внешнюю политику нынешней России, то у большинства россиян нет к Путину претензий. И этому большинству хотелось бы, чтобы Путину в таком важном деле не мешали. Конечно, в стране не без проблем, однако это никак не связано с чьей-то манией величия, если только не иметь в виду некоторых финансово-промышленных магнатов. Впрочем, и с этой манией, хотя бы на время, но покончили.

Но вот с чего политолог 11 марта так завёлся? Что помешало ему держать себя в руках? Причина до крайности проста – ведь именно в этот день Верховный Совет Автономной Республики Крым и Севастопольский городской совет приняли декларацию о независимости Крыма и Севастополя. Перспектива поражения в Крыму точно так же, как на границе Грузии и Южной Осетии в 2008 году, – даже мысль об этом для Бжезинского была невыносима. А потому политолог переходит к оскорблениям:

«Мы имеем дело с лидером, который не может рационально просчитать, что будет полезно для России. Он предпочитает взывать к примитивному национализму и опирается на молодежь с повадками хулиганов, которая избивает всех, кто с ней не согласен».

Кто кого избил и какую молодёжь он имел в виду, Бжезинский так и не пояснил, а потому следует сделать вывод, что он обвинил всех молодых россиян, которые любят свою страну, даже несмотря на примитивный агитпроп некоторых зарубежных политологов. Кстати, не мешало бы Бжезинскому подискутировать с французской журналистской Элен Блан на тему, по силам ли Путину просчитывать варианты и выбирать то, что полезно для России. Американский политолог в этом споре наверняка потерпел бы поражение.

В том же интервью Бжезинскому пришлось ответить на такой вопрос:

«Путин говорит миру: "Украина – моя". Как на это ответить?»

В иных обстоятельствах можно было бы назвать журналиста провокатором и клеветником. Однако Бжезинского нелепость и надуманность вопроса не смутила:

«Нужно ответить, что Украина принадлежит украинцам. Во всех странах имеются меньшинства, у которых есть своё мнение, но мне кажется очевидным, что большинство украинцев хочет жить в независимом государстве. Путин угрожает этой независимости».