А именно, дядька-киборг средних годов. И интерес он представлял не только тем, что весьма оперативно не дал самоубиться моему будущему допрашиваемому. Дело в том, что дядька, как бы это помягче, клал. Клал на своего матерящегося начальника, клал на меня с инсигнией. Не в смысле псих, а ему реально было всё равно. При этом, не “мертвый внутри” а вполне живой дядька, с интересом взирающий на окружающий бардак, а на санитарные мероприятия с использованием коллег — даже отэманировавший весельем.

— Представьтесь и доложите, что тут произошло, — обратился я к аугментированному.

— Аксёний Кац, глава ревизионного отдела артиллерийского вооружения Депортаменто Муниторум, господин Инквизитор, — зачастила морда начальствующая под мою скептично поднимающуюся бровь. — Этот контуженый, — потыкал он перстом в аугментированного, — напал на моего заместителя…

— Я, кажется, вам вопросов не задавал, Кац, — сообщил я потолку, на что замолчал, на удивление, чинуша. — Слушаю, — дополнил я, уже адресно, аугментированному.

— Кай Вермилион, господин Инквизитор, авкоритатор ревизионного отдела артиллерийского вооружения, — выдал дядька. — Около трёх минут назад господин Кац с заместителем посетили наше место службы, — обвёл он руками конторское помещение. — Господин Кац давал наставления, — тоном “нудил, сукин сын” выдал Кай. — Господин Граций, заместитель господина Кая, — обозначил он вырубленного суицидника, — пребывал около окна. Дёрнулся, выхватил стаббер, пытался совершить императоропротивный акт убийства подданного империи в своём лице, — чертовски изящно выразился дядька. — На рефлексе воспрепятствовал, — подытожил он.

— Любопытно, — кивнул я. — Из гвардии?

— Точно так, господин Инквизитор, капитан расформированного 231-го Веганского, — выдал он.

После сего представления моя астартячья персона умудрилась не только не заржать, но и быстренько понять, что название бывшего полка связано не с порочным пищевым пристрастием, а с планетой, и, соответственно, звёздной системой.

— Составьте мне компанию, господин Вермилион, у меня будет к вам беседа, — подумав, озвучил я. — Господин Кац, ваш заместитель задержан по подозрению в саботаже и ереси. В первом он виновен безусловно, так как убийство чиновника Депортаменто Муниторум его ранга — явный саботаж, — фарисействовал я. — К вам претензий нет… — выдержал я паузу. — Пока. Задержанного я забираю, господин Вермилион составит мне компанию и проконсультирует. На его беспорочной и достойной подражания службе это не должно отразиться. Далее, мне нужно помещение, не обязательно большое, но свободное от обитателей.

Кац бледнел и согласно икал в такт моим словам, а на потребность в помещении сделал вид лихой, молодцеватый, ну и ни варпа не побежал указывать потребное, даже пасть свою не раскрыл.

Впрочем, Кай показал свой профессионализм, направив нашу компанию в допросную, которая в ревизионном отделе вполне была. Пыточную не напоминала, но моим потребностям отвечала.

А по пути в допросную я извлекал из ветерана его историю и прочие моменты. Вообще, довольно любопытный кадр, понравившийся мне эмоциями и в целом вполне соответствующий ряду моих пожеланий.

Итак, сей Вермилион служил интендантом склада боепитания артиллерийского полка, или каптенармусом, как назвался он. В гвардии это звание было не низшим, а высшим, заместитель полковника по соответствующей части, подполковник, по сути. От полка, после одной операции, осталось не более чем от Кая, так что попал этот полк под расформирование. А мой собеседник, с двумя ногами, рукой и частью требухи, подвергнутыми аугментации, был направлен Депортаменто в текущий отдел, где за семь лет героически потерял в чине. Притом, запрос показал весьма пристойные результаты на фоне всё ухудшающихся отчётов. На прямой вопрос “какого варпа” дядька, помявшись, ответил, что причины две:

— Я, признаться, не вполне вписываюсь в чиновничью субординацию, как-то привык по-гвардейски действовать. И, подозреваю, несколько пристрастен, — обезоруживающе честно ответил он.

— А поподробнее? — закономерно заинтересовался я.

— В конфликте гвардейца и чиновника принимаю сторону гвардейца. И не всегда объективно, вынужден признать, — выдал Кай.

— В общем да, недостаток, — вполне серьезно отметил я. — И то, что вы с ним не справились, вполне оправдывает ваши карьерные неурядицы, — на что дядька развёл лапами в стиле “ну вот такой вот я”.

Тем временем до допросной мы добрались, ну и, не приводя в сознание, под протоколирующий наши благоугодные деяния сервочереп, осуществила Кристина пятый ранг воздействия.

А вот результаты вышли весьма обескураживающие, в чём-то смешные, в чём-то грустные.

А именно, тот самый регицидный клуб, в целом, можно назвать культом заговорщиков. А можно и не называть, хотя преступные деяния перед Империумом велись.

В ентом самом регицидном клубе пребывали, в основном, чиновники и офицеры средне-низкого звена, но занятые интеллектуальной работой, интеллигенты, как они есть.