А вот Кай, довольный, как слон после семиведёрного счастья (реально доволен был, инспектор-энтузиаст!), детально расписывал, как отлавливал стеропских власть предержащих на косяках. Отдельно похвалив и поблагодарив Целлера, ну и цапнув ладошку Агнессы и чмокнув её “в благодарность за неоценимую помощь”. Кстати, судя по тому, что наша социопатка руку не отдёргивала, да и по ощущениям в свете и ветре от неё, может и сложиться парочка. Киборгов-аналитиков, весьма остроумно отметил я с лёгкой улыбкой.

Правда, Эльдинг откомментировал деяния Кая в стиле “устроил пожар, в собственноручно устроенном борделе посреди собственноручно же сотворённого наводнения”.

— Магос Сентенций Сигма получил сердечный приступ, — констатировал артизан. — Даже сам удивился, что у него есть сердце: по его словам, был уверен, что давно поставил аугментику.

— Судя по “его словам”, этот магос не помер, — логично заключил я, на что люминен кивнул. — Ну значит, всё прекрасно. А ты молодец, Кай, — с искренним уважением воззрился я на аколита.

Довести распекаемого до сердечного приступа, без прямых угроз и рукоприкладства (что Кай особо подчёркивал, притом правдиво) — это талантище! Смех смехом, но очень мне удачно под руку этот инспектор-интендант подвернулся.

После чего, разобравшись с аколятней, я прихватил Кристину, Кристиной астральную гончую, а уже из тварюшки стал с пристрастием вытрясать, куда подевался еретичище. Не в плане “гоняться за ним” пока, а в плане “а не сидит ли этот Аполлоша где-нибудь в системе”. Крайне маловероятный, но отнюдь не невозможный вариант.

На что безуспешно попытавшаяся бездарно симулировать обморок гончая потыкала носом “в варп”. Ну, значит, после займёмся, довольно заключил я, развалившись в апартаментах и попивая рекаф из пятилитровой кружечки.

— Терентий, я… Моллис, она… — начала мяться тереньетка.

— Ты — это ты. Она — это она, — покивал я. — Кристина, я не очень сержусь, что ты обсуждаешь темы подобного толка с подружкой. Вот только твоя ученица испытывает ко мне интерес, о чём ты сама знаешь.

— Знаю, Терентий, и я только за…

— А я против, — отрезал я. — Точнее, скажем так: не вижу в этом смысла, не испытываю к Моллис тяги. Да и мохнатая она, — хмыкнул я.

— Она может…

— А вот этого точно не надо! — отрезал я. — На заданиях — это одно. Но вот то, что невзирая на окружение обычных людей, она гордо носит свой настоящий облик — скорее достоинство. По крайней мере, я её за это искренне уважаю. И прости, менять внешность… Ради чего?

— Она любит вас, Терентий, — был мне ответ.

— Глупости, Кристина, — усмехнулся я. — Кому, как не тебе, знать, что есть эта “любовь”. Какие механизмы и прочее. Кроме того, я прекрасно чувствую, ЧТО испытывает ко мне аколит. И даже страстью там не пахнет. ПОКА не пахнет, лишь интерес. Который ты, дознаватель, подобными темами в разговоре с ней, лишь подогреваешь. А это излишнее.

— А некоторым оперативникам она очень нравится! — заявила тереньтетка, на что я с улыбкой покивал, в стиле “совет да любовь”. — И… и я вас люблю! — надулась она.

— Ты и меня — да, — не мог не признать я. — Я, кстати, тоже не испытываю к тебе непреодолимого отвращения. Но, Кристина, природа эмоций и чувств, испытываемых тобой, далека от простого биологически-гормонального механизма, — на что задумчивая Кристина покивала. — Да и я к тебе привязан скорее душевно, да и то… — в ответ на что послышалось “сухарь бесчувственный”, причём ТОЧНО послышалось. — В общем, наши с тобой отношения несколько выбиваются из общих схем, — изящно свернул я тему. — А Моллис… Скажем так, если она найдёт себе мужчину, я за неё только порадуюсь. Если нет, а то, что выглядит как интерес, ощущается как интерес и чувствуется как интерес — невозможная страсть… Я поговорю с ней и решу. Я с ней, Кристина, а не ты и прочее. И, более, вопрос НАШЕЙ с тобой жизни в разговорах с аколитом не поднимай. Это, если желаешь, прямой приказ.

— По слову вашему, — буркнула Кристина. — А вот мне её шёрстка нравится, — совсем в сторону буркнула девица.

— Нравится — я не против, — с похерчелом выдал я, так же в сторону буркнув. — Зоофилка этакая. И променяла нас с тобой, Котофей, на какую-то приблудную кошатину.

На что Котофей с укоризной воззрился на хозяйку, развернулся, задрал хвост и гордо покинул апартаменты.

Кристина изволила на нас дуться, я изволил внутренне веселиться, что, в целом, не помешало отмокнуть в немалом бассейне, заменяющем мне ныне ванну, собраться и направится к вокс-рубке оповещать волчар.

А оповестив Тьялд в стиле “вот вы нас не ждали, а мы сейчас будем”, я, прихватив раздувшуюся Кристину под руку, направился к челноку.

Через четверть часа добрались мы до волчьего логова, где мою персону встречало несколько волчар в виде “почётного караула”, ну и Рагги собственной персоной.

— Здравия тебе, Инквизитор, — умеренно-недоброжелательно поздоровался он, поводил носом и очами и осведомился: — А где?

— Лечит нанесённые вами её психике травмы, Бронсон, — ровно ответил я, внутренне хмыкнув. — И вам здравия, — культурно ответствовал я.