— Но только ты можешь вернуть моей сестре человеческий облик. — Он страстно схватил ее за руку. — Твой час уже близок. Ты запрещаешь мне заботиться о тебе, но разве могу я быть спокоен, не зная, что с тобой?..

— Гром и молния! Ты мне больше поможешь, если перестанешь надоедать мне и будешь на расстоянии наблюдать за моим сигналом. Шианнат, убирайся, и не возвращайся, покуда…

— Ориэлла, кто-то идет! — услышала она громкий шепот Нэрени.

Волшебница вырвала свою руку у ксандимца.

— Притаись и сиди тихо, пока они не уйдут, — прошипела она и поспешила вниз. Она торопилась, а спускаться по гнилой лестнице и без того было трудно. Ориэлла оступилась и с трудом удержалась, чтобы не упасть. На мгновение она почувствовала укол боли внутри, но тут же забыла об этом и в ужасе повернулась к двери.

Миафан! Она узнала его шаги и даже сейчас, лишенная своего магического дара, почувствовала его смертельную ярость, хотя он был еще по ту сторону двери. А внизу выли волки, выли все ближе и ближе, и этот жуткий пронзительный вой как нельзя лучше предшествовал прибытию Верховного Мага.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Миафан — и на этот раз тело Харина выглядело, словно небрежно накинутый плащ. Красивое лицо принца исказилось, темные глаза излучали нескрываемую ненависть.

— Вон! — заорал он на Нэрени, и та, смертельно побледнев, бросила испуганный взгляд на Ориэллу и поспешно повиновалась. Захлопнув за собой дверь, Миафан повернулся к волшебнице.

— Каким образом Анвару удалось бежать? — спросил он таким страшным голосом, что Ориэлла невольно вздрогнула, хотя основным ее чувством в этот момент была радость. Анвар на свободе! Значит, ее план удался. Сделав глубокий вдох, она постаралась успокоиться и собраться с мыслями, но все же не смогла скрыть своей радости.

— А, так ты знала об этом, будь ты проклята! — в бешенстве заорал Миафан. Невзирая на ее состояние, он схватил волшебницу за плечи, протащил по комнате и со всей силы швырнул о стену. Прижав Ориэллу к холодному камню, он устремил на нее яростный взгляд. И вновь она почувствовала укол боли и застонала.

— Как удалось бежать Анвару? — повторил Миафан и ударил ее по лицу. — Как ему удалось разрушить Храм Инкондора? Что вы такое нашли за время ваших странствий? Почему так возросла его мощь?

Но Ориэлла видела, что к его ярости примешиваются сомнение, тень страха. Миафан снова ударил ее и, схватив за волосы, больно дернул. Волшебница стиснула зубы. На глазах у нее выступили слезы, но она не заплакала, наоборот — она вдруг резко и визгливо засмеялась и плюнула ему в лицо.

— Неужели глаза не обманывают меня? — насмешливо спросила она. — Великий Верховный Маг Миафан вдруг испугался несчастного слуги-полукровки? Ты ошибся, недооценив Анвара. И это удивляет меня, разве ты не отец ему?

Она бросила эти слова в лицо Миафану и увидела, как тот побледнел.

— Ты лжешь! — завопил он. — Я знаю, я хорошо изучил границы возможностей этого ублюдка. Что такое вам удалось найти, сравнимое по могуществу с Чашей Жизни?

Ориэлла не знала, как ей быть. Необходимо во что бы то ни стало сохранить тайну Жезла Земли.

— Ничего! — завизжала она. — Анвару достаточно силы его ненависти! И от меня ты больше ничего не добьешься, Миафан. Ничего, кроме ненависти и презрения!

Владыка Волшебного Народа вдруг словно сжался. После того как он лишился глаз, стало трудно следить за игрой его чувств, но сейчас волшебница с удивлением увидела, что лицо его исказилось от неподдельного страдания.

— Как это больно, — сказал он тихо. — Ты не представляешь себе, как это тяжело, когда ты отворачиваешься и содрогаешься, едва я прикоснусь к тебе!

Ориэлла была поражена его искренностью.

— Хорошо, — выпалила она. — Теперь ты хотя бы поймешь, как чувствуют себя люди в таком положении. Тебя ведь никогда не интересовало, что я испытала, когда ты убил Форрала. И сейчас тебе наплевать на то, сколько страданий ты мне причинил, издеваясь над Анваром и моими друзьями. Я уже не говорю о твоих угрозах по поводу моего ребенка. Разве тебе не приходило в голову, что я буду презирать тебя за все твои злодеяния? Или ты совсем лишился разума?

Ориэлла приготовилась к новой вспышке бешенства, но вместо этого Миафан лишь печально покачал головой.

— Когда-то, — напомнил он ей, — ты любила меня, — когда была моложе. И что бы я ни сделал за это время, Ориэлла, я всегда по-прежнему любил тебя.

Волшебница могла понять его. На свой, извращенный лад он до сих пор был привязан к ней. Она вдруг вспомнила свою юность, когда Миафан заменил ей отца, когда он был ее обожаемым наставником. Так было до тех пор, пока между ними не встал Форрал. Не тогда ли зло нашло себе приют в душе Миафана? Или эта болезнь началась много раньше? Да, она сама испытывала тоску по тем, лучшим годам, но это ничуть не меняло ее нынешнего отношения к Верховному Магу. Едва Ориэлла вспомнила об убитом Форрале и подумала о своем ребенке, как жалость к Миафану исчезла без следа.