Фионал усмехнулся:

— Ну, вот, теперь ты и сам об этом заговорил. Если уж на то пошло, так это твой долг узнать, что сталось с твоими друзьями.

— Молодец! — Харгорн похлопал его по плечу. — Давай-ка сделаем то, что положено, а потом вернемся в Дол и разузнаем что к чему, чтобы уж раз и навсегда покончить с этим.

— Решено. — Они ударили по рукам, словно заключили сделку.

— Ну, ладно, — весело сказал Харгорн. — Чем скорее мы разойдемся, тем скорее вернемся, чтобы выполнить уговор. Будь осторожен, Фионал, и не старайся перепортить всех девок у Ночных Пиратов!

Даже в сумерках было заметно, как покраснел лучник, и Харгорн улыбнулся. Женщины были у Фионала больным местом.

— Дайте мне только шанс! — ответил лучник. — Удачи тебе, старый негодник. И не выпивай всего пива в Нексисе!

Обменявшись такими напутствиями, оба воина, старый и молодой, разошлись в противоположных направлениях, чтобы отправиться через темную, холодную пустыню каждый к своей цели. Ваннор шагал рядом с Харгорном, по-прежнему погруженный в молчание.

Харгорн поудобнее пристроил на плече свой тяжелый мешок и двинулся вперед уверенным шагом тренированного человека, побывавшего во многих тяжелых походах. Он торопился, стремясь до рассвета пройти как можно больше. Хотя после расправы с Ангосом враги не появлялись в Долине, Харгорн опасался, не патрулируются ли сейчас эти пустынные земли. Воины редко доживают до пятидесяти двух, и Харгорну едва ли бы это удалось, будь он лишен здравого смысла и понимания того, что одинаково важно знать, как избежать неприятностей и что делать, если это не удалось.

Состояние Ваннора тоже внушало опасения. Ветеран искоса посмотрел на купца. Это его невыносимое молчание — естественная реакция на пережитое: за короткий срок бедняга потерял сначала жену, а потом и любимую дочь. Однако Харгорна больше беспокоило то, что будет делать купец, когда первое потрясение пройдет.

И все же, хотя ветеран тревожился о Ванноре и о сумасбродной девчонке, которой угрожала опасность, его подбадривала перспектива наконец-то заняться настоящим делом. Он не доверял легкой жизни в Долине под покровительством какой-то таинственной силы — сидя там, много не навоюешь. Пусть нас защищают, думал он, но здесь мы выведены из боя так же, как если бы были в плену.

Хорошо еще, что он нашел единомышленника в Фионале. В Долине следовало быть осторожным и держать свои сомнения при себе. Кто-то оказывал помощь изгнанникам, но этот кто-то не хотел, чтобы его обнаружили, а в такой ситуации лучше не распускать язык. Правда, Паррик или настоящий командир вроде Форрала, конечно, не стал бы сидеть сложа руки, а хотя бы попытался проникнуть в тайну.

И, конечно, так же бы поступила Мара… Да, и о ней тоже тревожился Харгорн. Он бы многое отдал, чтобы узнать, что приключилось с девушкой. Он помнил ее с того времени, когда она, застенчивая и неопытная, впервые появилась в гарнизоне прямо с родительской фермы на юге. С тех пор он с уважением и симпатией следил «за ее успехами. Если она пришла-таки в Долину вместе с Д'Арваном (а Мара всегда доводила дело до конца), то куда же она делась? И где сам молодой маг? Что с ними случилось? „Черт с ним, с Ваннором, — подумал ветеран, — а до этого я докопаюсь“.

Бесспорно, угощение, удалось Нэрени на славу. Как обычно, она готовила изумительные вещи из того, что было под рукой. Сочное мясо было обильно приправлено ароматной зеленью, а между тем это соблазнительное кушанье было приготовлено всего лишь из мяса дикого козла, мха и луковиц некоторых цветов. Боан вернулся в лагерь с распухшим от укусов лицом, но принес соты с медом, а в придачу — несколько крупных форелей. Нэрени бросила на Язура мрачный взгляд.

— Так, значит, не клюет? — едко осведомилась она, но, к счастью для воина, в этот момент приземлилась Черная Птица, подняв при посадке тучи пепла, дыма и пыли. Нэрени заголосила, опасаясь за сохранность своих кулинарных шедевров, но тут же замолчала, увидев, в каком состоянии вернулась ее любимица.

— Что за чертовщина, Черная Птица, что случилось? Нэрени бросилась на помощь принцессе, но та мягко отстранила ее и с улыбкой повернулась к магам.

— Клянусь Иинзой, я рада вас видеть.

— Что с тобой. Черная Птица, уж не ударилась ли ты о дерево?

Поймав на себе проницательный взгляд волшебницы, Черная Птица поняла, что надо быть осторожной. По пути в лагерь она немного помылась и почистилась в лесном ручье, но понимала, что ее синяки и помятый вид могут вызвать вопросы. К счастью, Ориэлла сама подсказала ответ.

— Ты очень проницательна, — с невеселой улыбкой ответила принцесса. — Нэрени была права, в потемках летать опасно. Птица шарахнулась. — Она показала на искалеченного фазана. — А я в темноте не рассчитала скорости и, как ты верно заметила, налетела на дерево.

Как и надеялась Черная Птица, дальнейших расспросов не последовало, так как Нэрени тут же засуетилась, готовя горячую воду, бальзам и чистую одежду. Крылатая девушка порадовалась, что удалось так удачно выкрутиться. «Ты и не знаешь, Ориэлла, — думала она, — что я и в самом деле рада твоему возвращению: ведь теперь я могу добиться того, чего хочу сама!»

За едой разговор неизбежно зашел о будущем. Элизар начал излагать свой план строительства более надежного лагеря, на новом, лучшем месте, которое нашел Язур. Ориэлла внимательно слушала.