— Каждый раз, когда я чего-то хотел, мама всегда говорила «нет», если ты не можешь получить то же самое. И отец не вмешивался. Я пропустил все виды дерьма из-за тебя. Теперь я знаю почему. Эти чертовы деньги были все твои.

Крепче сжав руль, я ударил по тормозам и направил грузовик на стоянку.

— Всю свою жизнь я старался угодить человеку, который никогда бы меня не принял. Человеку, которого я считал своим отцом. Я был ребенком, Ретт, и я хотел, чтобы мой отец любил меня так же сильно, как он любил своего другого сына. Все, что я делал, было недостаточно. Это было жестоко. Теперь я понимаю. Это несправедливо, но я понимаю. Но не смей рассказывать мне свою слезливую историю из-за какой-то ерунды, которую ты хотел и не получил из-за меня. Тебе дали то, чего я никогда не получал. Наши родители любят тебя.

— Они не наши родители. У нас общая только одна мама.

Эти слова навсегда изменят наши отношения. Мне было все равно, что он пьян. Мне было все равно, что он огорчен тем, что состояние, которое он считал своим, не принадлежало ему, холодность в его тоне что-то отняла у меня. Что-то, что я никогда не получу обратно.

— Тогда ему повезло. Мне бы очень не хотелось, чтобы у него был шанс стать таким же, как ты, — сказала Уилла с заднего сиденья.

Я взглянул на нее в зеркало заднего вида. У меня был кое-кто на моей стороне. Я не заслуживал ее, но был благодарен, что она у меня есть.

Я была испорчена на всю жизнь

УИЛЛА

Когда я запрыгнула в грузовик, я не думала о том, что буду делать, когда мы доберемся до дома Гуннера. Если я войду внутрь в самый разгар этой огненной бури, то Нонна придет в ярость. Я не могла расстроить ее, она была всем, что у меня было.

Послать Гуннера внутрь, чтобы он столкнулся с этим в одиночку, тоже казалось невозможным. Когда мы проезжали по подъездной дорожке к дому Нонны, и он не остановился, я знала, что он ждет, что я пойду с ним, чтобы справиться с этим беспорядком. Наверное, он разрешил бы мне жить в домике на дереве, если бы Нонна выгнала меня. Это была шутка, но все же. Возможно, мне скоро понадобится жилье.

Гуннер припарковался перед своим домом и повернулся к Ретту.

— Убирайся, — приказал он, но не двинулся с места.

Мы собирались высадить его. Это было намного лучше. У меня не будет никаких проблем из-за этого. Ретт пробормотал несколько ругательств, затем открыл дверь и вывалился наружу.

— Где моя машина? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— В школе. Ты слишком пьян, чтобы сесть за руль. Заберешь его утром.

Затем Гуннер повернулся и посмотрел на меня.

— Ты хочешь пересесть сюда?

Я отстегнулась и перелезла через сиденье, затем закрыла дверь, которую Ретт оставил открытой.

— Мы возвращаемся на танцы? — Растерянно спросила я.

Гуннер покачал головой.

— Нет, я не могу сейчас с этим разобраться. Ты не против поехать куда-нибудь еще?

Я бы согласилась с чем угодно. Гуннер нуждался во мне, и мне нравилось быть с ним. Я вернула его. Быть проигнорированной им последние несколько дней было тяжело.

— Конечно, — ответила я и тут же почувствовала укол вины за Эйсу. Я сбежала от него. Наверное, мне следовало бы вернуться, но что-то удерживало меня здесь.

— Я бы хотел просто уехать из этого города и не оглядываться назад. Ни родителей, ни фамилии, вообще ничего. Просто бежать. Понимаешь?

Я понимала, почему он хочет этого сейчас, но это не навсегда. У него еще не было времени, чтобы все это осознать. Приспособление ко всему этому было только началом для него.

— Ты хорошо поработал сегодня, имея дело с Реттом. Если бы я не знала тебя лучше, то подумала бы, что ты старше него.

Гуннер ухмыльнулся и посмотрел на меня.

— Спасибо. Это было впервые. Обычно это Ретт вытаскивал мою задницу из ситуаций. Не я такой уравновешенный во всем.

Я мало что помнила о Ретте, кроме того, что он тогда был избалованным человеком, принадлежащим к элите. Я не знала, как описать его, когда была ребенком, но оглядываясь назад, я поняла, почему меня это мало заботило.

— После того, как он вел себя на прошлой неделе, мне интересно, не была ли история с Райли полным дерьмом, — сказал Гуннер, больше для себя, чем для меня.

Я не была уверена, о чем он говорит. Но я оживилась при упоминании имени Райли.

— Они с Райли встречались? — Спросила я, удивляясь, почему она предостерегла меня от них и почему ее здесь ненавидят.

— Нет. Мы с Райли встречались. Пока она не обвинила Ретта в том, что он изнасиловал ее и сделал беременной.

О. Вау. Не то, что я ожидала услышать.

— У нас с ней даже не было секса. Она боялась этого, и мы были молоды. Потом она начинает говорить, что Ретт изнасиловал ее, и она беременна. Мои родители, или, скорее, родители Ретта, все замяли. И заставили её уехать. Но все равно какое-то время он был в подвешенном состоянии. Это едва не стоило Ретту его стипендии. Она призналась, что солгала, и уехала из города.