По мере того, как земля закрывавшая шарик откидывалась в сторону, тот начинал светиться всё ярче и ярче, пока его яркость не сравнялась с маленькой лампочкой.

Руки Виктора, двигаясь осторожно словно у хирурга, срезали кусочки земли постепенно подбираясь к тонкому жгутику, который словно пуповина уходил от шарика вниз.

– Кстати довольно редкая штука. – Он, не отрывая взгляд от находки убирал в сторону комочки земли и всякий мусор обнажая шарик, висевший на тонком стебельке словно цветок. – Симбиотичное колпаку то ли животное то ли растение… – Достав из кармана разгрузки узкий пенал, вытащил скальпель, и сняв с лезвия защиту, одним точным движением срезал стебель под шариком, подхватив его левой рукой. – Вот так и никак не иначе.

Елена посмотрела на всё ещё светящийся шарик в руке искателя.

– А если иначе?

– Тогда яма диаметром в двадцать метров. – Виктор широко улыбнулся, и подмигнул девушке. – Это такая своеобразная граната. Сносит всё к чертям. Первое время после отделения от основы, взрывается очень слабо хотя вещество довольно чувствительно, а через несколько часов, можно хоть молотком лупить. – Искатель аккуратно положил находку в контейнер, который достал из разгрузки и спрятал обратно. – Но если предварительно обработать, затем сильно нагреть, да после детонировать сжимающим зарядом, то всё.

– Что значит «всё»? – Девушка склонилась над поникшим хвостиком растения.

– Историю с островом Ребун помнишь?

– Это когда японцы собрали весь свой флот? – Она усмехнулась.

– Так вот, в Цирконе был лишь один такой мячик. Один мячик, и в радиусе двух километров ничего. Ни кораблей, ни людей, ни самолётов. И ударная волна, была слышна аж во Владивостоке, а в Корсакове даже стёкла кое-где побило. Зато всё так чистенько и экологично аж душа радуется.

– Ага. Ты это японцам расскажи.

– Так рассказали уже. – Виктор негромко рассмеялся. – Рассказали и показали, объяснив, что всему Большому Токио потребуется три ракеты, несущих по одному шарику, а у нас их десятка три. А может и больше. И Китай нам только спасибо скажет, ибо к японцам у них такой длинный счёт, что хватит обмотать всю Японию траурной лентой три раза. Но самое главное, что?

– Что? – Девушка удивлённо подняла бровь.

– Что за эту вот горошинку, нам с тобой дадут с армейских складов всё что пожелаешь, и даже более. – Пояснил Виктор. – Вот захочешь ты к примеру малый ракетный корабль в личное пользование. Причём вместе с оружием. И на, тебе, дорогой товарищ. Только границу России не пересекай. А если вдруг пересечёшь, то все проблемы и боезапас за твой счёт. Или вот к примеру бронепоезд. Тебе не нужен бронепоезд? – Переспросил Виктор. – Занимательная вещь скажу я тебе. И за грибами съездить, и от хулиганов отбиться.

– Рисуется мне фееричная картина. Лето, вечер, народ на променаде, и я по трамвайным рельсам на бронепоезде-кабриолете. – Девушка рассмеялась.

– Я чувствую близость твою к познанию дзена пятна. – Виктор поднял указательный палец вверх, и они синхронно улыбнулись.

– Так. – Находник посмотрел на наручные часы. – Сейчас девять двадцать. Здесь задерживаться не будем, так как время дорого. Обедаем уже у меня в норке, а там посмотрим. – Он аккуратно высунулся из окна и огляделся. Метрах в двухстах, там, где развалины магазина примыкали к останкам детского сада, прошла плотная группа рыжих демонов, но судя по всему, демоны возвращались с кормёжки, поскольку тащили на себе длинные чёрные тела песчаных червей, и ни на что больше не отвлекались. Чуть ближе, метрах в ста, но с другой стороны, на улицу вылез Паук-череп, и завтракал, отщипывая куски железа от разбитого КАМАЗа, а совсем рядом, буквально в полусотне метров, из-за угла трёхэтажного неплохо сохранившегося здания, вывернула группа людей в количестве полтора десятка голов, и настороженно поводя автоматными стволами, оглядывалась. Одеты были парни в однотипные бронекомбезы польского производства которые в России прозвали «Прощай родина» или «Do widzenia ojczyzna», а на лицах, почему-то были надеты противогазы, хотя ни одна из фильтрующих систем, от химии Пятна защитить не могла в принципе. Но за годы жизни, у Виктора сформировалось мнение о том, что каждый развлекается как может, пока не мешает лично ему, и не испытывал никакого желания бежать куда-то и кого-то там учить. Тем более что сталкеры были все с шевронами Западно-славянской федерации, к которой в России было ну очень неоднозначное мнение.

Группы подобные этой запускали с дальних КПП, по согласованию с руководством Особой Территориально-производственной Зоны, собирая таким образом статистику выживания и проводя какие-то свои исследования.

А паук, почувствовав возможные изменения в меню, бросил обгладывать невкусную железку, и поспешил к свежему мясу. Мясо, конечно совсем не устраивал такой расклад, и оно начало весело палить в паука из калашей, и бросаться мелкими осколочными гранатами М67, которые остались на складах федерации ещё со времён НАТО.

Таким калибром и такими гранатами паука можно было только раззадорить, что и удалось сделать. Паук, положительно оценил предварительные ласки команды сталкеров, и в бодром темпе поковылял к будущему обеду, а Виктор, вздохнув что не сможет посмотреть представление до конца, повёл Елену через второй выход, во двор, откуда можно было пройти на параллельную улицу, и оттуда уже выйти к зданию дворца культуры, и парку культуры.

Под канонаду боя, набиравшего обороты, Елена и Виктор, проскочили к зданию, выходившему на параллельную улицу и замерли в тени арки перед полусгнившим Москвичом стоявшем на дороге, оглядываясь перед броском.

Шелест со стороны полуразрушенной автозаправки, был едва слышен, но Виктор тут же вскинул вверх сжатый кулак.

– Вихрь. Давно его не было видно. Негромко произнёс он, и раскрытой ладонью махнул вниз, показывая Елене что нужно пригнуться. – Так. Дорога перекрыта, а значит нужно идти напрямую. Он сдвинулся в сторону давая ей посмотреть, и Елена, чуть высунувшись из арки, напрягая зрение увидела, что дорогу от стены до стены домов перегораживает почти совершенно прозрачное нечто в чём, неторопливо крутились какие-то обломки и обрывки. Создавалась видимость, что шальной ветер, закрутил вихрь среди домов подняв в воздух всякий мусор.