– Значит, в Куско?

Чжун кивнул в ответ. Хотя он всё прекрасно понимал, что говорит ему собеседник, но сам разговаривал ещё с акцентом, и потому пока стеснялся. Впрочем, Марк не обращал ни малейшего внимания на неправильность речи собеседника.

– А там?

– Жруны. Говорят, что в самом городе безопасно. Но вокруг пошаливают.

– Ясно.

– А… Вы?

– Ты. Мы равны в званиях, так что давай на "ты".

– Хорошо.

И чуть погодя добавил:

– Марк.

– Вот. Видишь, ничего сложного.

Последовал ответный кивок. Потом – вопрос:

– А тебя?

– Пока точно не знаю. Из Корё я вернулся не так давно, всего три месяца. Только-только пришёл в себя. Наверное, дадут новый корабль. От старого почти ничего не осталось.

– Упал?

– Нет, что ты! Иначе бы мы не разговаривали. Всего лишь износился. Мы последнее время летали без сна и отдыха…

Их прервал служка общей комнаты:

– Прошу прощения, чай, какао, сладости?

– Чай, пожалуйста.

Кивнув, тот удалился., а воины продолжили свой разговор:

– Значит, летали круглые сутки?

– Да. Уставали, как не знаю кто. Но там люди гибли. Возили оружие, припасы, еду. Помогали, по мере сил и возможностей, бомбили лагеря монгов.

– И… Как там? В Корё?

– А ты не знаешь?

Удивился Марк. Ким Чжун смутился:

– Я в Империи был. Учился. Вот, закончил, сразу дали сотника. Теперь служить буду.

– Понимаю.

– Слухи то доходили, но ничего конкретного. Доброга-тысячник вроде как монгов приструнил, и те обратно в Син потянулись. А расспрашивать неудобно было. Вдруг не так поймут?

– Ясно. Монгов ещё при мне разбили. Крепости порубежные освободили, заставили находников осад снять. Мало кто уйти смог. Тут и наши, славы, и ваши корёсцы постарались. Народ то, когда про свободу узнал, как подменили – сутками трудились, воевали, живота своего не щадя. И дрались, пощады не давая. Так что когда я из Корё в Ниппон уезжал, уже, почитай, война к концу подходила.

– Радостная весть. Спасибо, друже.

Сотник чуть помолчал, потом решился:

– А вообще… В Корё…. Как?

Марк внезапно почувствовал себя старшим товарищем, хотя и был моложе. Оно и понятно – корёсец, почитай, большую часть своей жизни в рабстве провёл. Тяжело ломать то, что годами в него вбивалось.

– По старому никогда уже не будет. И не только из-за того, что к вам славы пришли. Ты в Империи учась, видел, как у нас люди живут?

Последовал согласный кивок.

– Видел. И всегда поражался.

– Так и у вас теперь народ воли хлебнул. Думаешь, удастся людям снова бездельникам на шею сесть? Не думаю. Да и…

Махнул рукой, сделав глоток из чашки с горячим, ароматным чаем, уже принесённым из кухни. Могучий двухкорпусной корабль резал океанскую волну без малейшей качки, словно не замечая поднявшейся зыби. Два винта, приводящиеся от мощной машины, позволяли двулоднику не обращать внимания ни на встречный ветер, ни на течения. А громадные корпуса скрадывали волнение…

…-Доброга правильно решил. И я, пожив и повоевав у вас, убедился тоже – стоило Корё под нашу руку брать. Ей-ей, стоило. Люди ваши трудолюбивы и сметливы. Да и души у вас целы остались. Не добрался до них Триглав. Пытался, но не успел. Истинная Троица верное решение тысячнику подсказала. Так что теперь жизнь в Корё другая будет. Да ты и сам убедился, наверное.

Оба чуть помолчали. Потом Ким осмелился задать вопрос вновь:

– Ты так и не ответил, куда тебя? Может, соседями будем, так хоть жёны наши общаться смогут. Всё легче. Мы то с тобой воины, нам не привыкать. А вот женщинам… Везде порядки свои, правила. Как бы неприятностей не отхватили по незнанию.

Марк вновь улыбнулся:

– Не переживай насчёт этого. Не стану говорить, что в Империи всюду всё одинаково. Чай, и в Корё в каждой деревне свои обычаи. Но основное для всех едино. Сам знаешь три великих правила.

– Хорошие заповеди.

– Насчёт твоего вопроса ничего сказать не могу.

И поспешил согнать лёгкую обиду с лица товарища по путешествию:

– Поскольку сам не ведаю. Велено явиться срочно в Славград, в Приказ воздухолётный. А там – куда пошлют. На южной границе Империи наши отряды есть, но там свои летают. Меня же могут и обратно вернуть, в Корё. Не знаю, в общем. Не обессудь. Лучше скажи, как ты свою госпожу бывшую уговорил женой стать?

Его собеседник едва заметно покраснел: