— Так многие тут, это слово и есть. Без приглашения, лучше не соваться, запросто подстрелить могут. Опять же, места много, а семейств тут мало селится, вот и не теснятся, как в Рассее.

— А у вас тут что, не Рассея? — Недоуменно спросил Лудильщиков друга.

— Ну, как сказать? — Замялся Василий. — Рассея, конечно, но тут же Сибирь, народу мало, от властей далеко. Своим обычаем живем. А сейчас пойдем, я тебя деду представлю, он у нас здесь патриарх.

Дед у товарища оказался колоритным. С широкой окладистой бородой, одетый во вполне современную, модную одежду, он сидел на лавочке, щурясь на лучи заходящего солнца.

— Так вот ты каков, Иван Лудильщиков, дружок Васькин. Он о тебе много писал. — Поприветствовал гостя патриарх после того, как Василий представил ему друга. — Проходи в дом, располагайся. Василий тебе комнату, приготовленную для тебя, покажет. А меня называй просто, Василий Тимофеевич. В точности, как и друга твоего зовут. У нас в роду так заведено, старших сыновей по очереди Василиями, да Тимофеями именовать.

Комната, в которую его привел друг, оказалась просторной и светлой, постель, застеленная свежим бельем, широкой. Словом, жить можно.

— А здесь у нас ванная комната с ватерклозетом! — Васька толкнул неприметную дверку в дальнем конце предоставленной Ивану комнаты.

— Роскошно! — Восхитился Ваня. — У вас тут не хуже, чем в самом лучшем номере отеля «Империя» в Царском селе все устроено.

— Так говорил же, магии у нас много. — Отмахнулся, как от чего-то малозначащего, от слов восхищения Василий, но Ивана, который с ним два года в одной комнате прожил, не обманешь. Понравилась похвала. — Ладно, ты пока тут располагайся, обживайся. Ужин через два часа будет, я за тобой зайду. — И Василий выскользнул за дверь, оставляя друга в одиночестве.

На ужин за длиннющим столом собралось больше двадцати человек народу, хотя Василий, когда они только подходили к обеденному залу и посетовал, что многие члены их семейства нынче в разгоне, летний сезон, пора промыслов в разгаре. Очень обрадовалась Лудильщикову Пелагея, Васька, оказывается, не предупредил ее о приезде друга, сюрприз захотел сделать.

Расселись все. Во главе стола патриарх, Василий Тамофеевич. Он же прочитал перед началом еды молитву, перекрестившись двумя перстами на образа, выставленные в Красном углу на полке. Иван запереживал, что его троеперстие тут может быть негативно воспринято, но ничего такого не произошло. Ни на словах, ни в эмоциях, которые Иван читал уже почти автоматически, у окружающих не было никакого отторжения на его Никонианский уклад.

После окончания приема пищи некоторые, особенно молодые женщины и девушки, подходили к Василию с какими-нибудь вопросами, а сами на Лудильщикова так и зыркали. Интересно же, новый мужчина в доме, да еще и офицер. Ваня на волны интереса, а кое от кого даже вожделения, старался не обращать внимания. Родственницы друга — табу! Не стоит оно того. Он лучше с Васькой да Пелагеей общаться будет.

Вечером друзья втроем, Пелагея тоже присутствовала, принялись составлять недельный план развлечений для гостя.

— Как считаете, — поинтересовался Ваня мнением друзей, когда зашел разговор о посещении капища шаманов, — аэроплан, который я хочу им подарить, лучше предварительно собрать или так в ящиках к ним и везти? — Может, у них там сплошь леса и болота, что и посадить подарок будет негде.

— Непременно собирать! — Высказался Степанов, а Пелагея поддакнула мужу: — Товар надо всегда лицом подавать, а что может быть зрелищней, чем прилет этой рукотворной гигантской стрекозы?

Так и порешили. Наутро парни начали вытаскивать ящики с частями разобранного аэроплана из сарая, куда их поместили после доставки по железной дороге. Вдвоем — это не в одиночку собирать, быстро управились, да и опыт уже был. А после обеда и вовсе на аэроплане уже в воздух поднялись. А чего время терять, его и так совсем немного до отъезда осталось.

Сделали круг над небольшой деревенькой, которую Василий капищем обозвал, себя показали и принялись искать подходящее место для посадки. Все какие-то сопки, да кочки вокруг, плюнув, сели прямо на дорогу, благо промежуток между колесами аэроплана примерно совпадал с расстоянием между колесами обычных телег, да и лес вдоль дороги был вырублен, не за что крыльями цепляться. Вылезли, откатили летучую машину с дороги в сторону, освобождая проезд, направились в сторону поселения.

Ну и где тут шаманское величие? Словно в обычной деревеньке, подошли к одному из домов, постучали в ворота. На стук выглянул неприметный мужичонка с чуть раскосыми глазами. Лишь по тому, с какой вежливостью разговаривает с ним обычно очень шебутной и раскованный Василий, можно было заподозрить, что что-то с этим мужичонкой не то.

О чем Василий договорился с шаманом, Иван не понял: разговор велся на незнакомом Лудильщикову языке.

— Все в порядке. — Успокоил Ваню его друг. — Онге Хорьебоон согласился провести для тебя ритуал.

— А ты сказал ему то, что я хотел бы увеличить свою Выносливость или какие-нибудь другие Характеристики?

— Тут все работает совсем не так. Шаман может только просить духов помочь тому или иному человеку. В чем именно будет заключаться помощь, духи решают сами. Могут и вообще не помогать или даже навредить, несмотря ни на какие договоры с шаманом.