Шрифт:
– Да ладно, врёшь. У тебя было столько женщин!
– Да, было, но ты самая лучшая: неповторимая!
– Не верю!
– Что же мне сделать, чтобы ты поверила? Заняться сексом с тобой на луне?
– Ой, не начинай, лучше женись на мне.
Макс заливисто рассмеялся и, обняв, :
– Я готов, как только, так сразу, – Макс прошептал на ухо, заливисто рассмеявшись.
– И когда это сразу?
– Надо подумать, – и игриво укусил её за мочку уха…
Глава 2. Что это?
Утро.
Стою у раковины и спокойно чищу зубы, поднимаю голову, чтобы взглянуть в своё отражение и… ужасаюсь от вида страшного монстра смотрящего из зеркала. Вскрикиваю, протираю глаза, зажмуриваюсь, думаю: «Похоже, я перепил вчера». Снова медленно открываю, заглядываю в зеркало, сквозь узкие щёлки из-под опущенных век, ничего… только моё отражение: «Ух, точно привиделось». Продолжаю умываться, поднимаю голову и ударяюсь обо что-то твёрдое, вздрагиваю и хватаюсь за то, что меня ударило, судорожно ощупываю, и понимаю, что это волосатая лапища. Отскакиваю и снова смотрю в зеркало; из него торчит лапа с чёрными волосами и острыми загнутыми когтями.
– Помогите! – вскрикиваю и понимаю, что тут меня никто не услышит и не поможет.
– Что это? Галлюцинации? – разговариваю сам с собой, а к горлу подходит ком жуткого страха.
Минута… и снова вижу своё отражение в зеркале и никаких монстров.
– Что это было? Так… надо бы сходить к психотерапевту.
Тут в дверь ванной комнаты постучались, снова вздрагиваю, хотя никогда не был пугливым, наоборот даже смелость зашкаливала. С опаской смотрю на ручку двери.
– Лика?
Ручка медленно опустилась, дверь слегка приоткрылась, в образовавшуюся щель вошла изящная ножка с красным лаком на пальцах, затем вплыло обнажённое бедро, и в ванную комнату вошла Лика. Обняла за шею, прильнув всем телом и улыбнулась.
– Что случилось?
– Ничего.
– Но ты кричал, и я подумала, что стоит войти и посмотреть чем ты тут занимаешься, – она лукаво скосила глаза на мой низ, завёрнутый в белоснежное полотенце.
– Милая, да, всё нормально, просто устал, не выспался.
– Ты вчера снова играл?
– Угу…
– И пил, наверное?
– Угу…
– Сколько можно, Макс? Я же всё время прошу тебя, остановись, это пристрастие не доведёт тебя до добра.
– Перестань меня поучать, ты как моя мама, вечные нравоучения. Однако, я ушёл от родителей и живу уже пять лет как хочу.
– Может, ты и от меня уже хочешь уйти?
– Нет, от тебя не хочу, но я ещё совсем не готов жить вместе. Моя свобода мне дорога!
Лика нахмурилась, надув губки.
– Лучше бы я тебе была так дорога, – и поспешно вышла, хлопнув дверью.
Макс, снова взглянув в своё отражение, убедился, что видит именно себя, улыбнулся, обнажая белоснежные ровные зубы, следя за которыми с особой тщательностью, пользовался электрической щёткой, зубными нитями и дорогими отбеливающими пастами. Ему нравилось собственное отражение, так как он эгоистически любил себя, да и как его можно было не любить: высокий метр восемьдесят семь, светло-русый, пронзительный ястребиный взгляд глаз цвета глубокого облачного неба в грозу перед сильным дождём, идеальная фигура атлетического телосложения. Качался он дважды в неделю в элитном спортзале под руководством опытного инструктора. Макс любил качественную одежду и дорогую туалетную воду от аромата которой все женщины, подходящие к нему, сразу начинали мило улыбаться и ластиться, как прирученные собаки. Ему льстило такое повышенное женское внимание к собственной персоне, а Лику – бесило. Она сильно ревновала, зная, что уступает ему во внешности, так как была, как ей самой казалось, посредственной девушкой и очень боялась его потерять, поэтому соглашалась на все сексуальные отклонения любимого, а их у него было достаточно. Например, Макс любил заниматься любовью перед зеркалом, и просил её отражать мимикой лица то, как она его хочет, облизывать губы, открывать рот, закатывать глаза, и ласкать саму себя, когда он пристраивался сзади, захватывая её фигуру, в тиски крепкой хваткой. Или, что было гораздо хуже в понимании Лики, его желание мастурбировать, чтобы она смотрела, как он это делает, и наслаждалась, выражая яркие эмоции, прикасалась к нему и целовала, проявляя нежность, поощряя к бурному семяизвержению ласками и различными словечками, подстёгивающими его больное возбуждение, типа «Да, о, да, ты мой жеребец! Ты – огонь! Мой лев!» И другие в том же смысле, кстати, и по зодиаку он был лев, что явно отражалось в его поведении и желании всегда быть в центре внимания, а Лика – телец.
Макс пригладил мокрыми руками волосы, снял полотенце, посмотрел на окрепший член и, взявшись правой рукой, начал любимое занятие, громко выдыхая: «Лика, Лика, Лика…»
Она услышала и, проглотив обиду, снова вошла в ванную. Он повернул к ней голову, на лице тут же отразились все эмоции острого желания.
– Лика, пожалуйста…
Она ухмыльнулась, зная, как важна сейчас её реакция.
– Ты бросишь играть? – спросила с долей издевки.
– Нет.
– А пить?
– Нет.
– Ну и кончай тогда сам! Без моего присутствия! – и опять вышла, ещё сильнее хлопнув дверью. У Макса тут же пропало желание продолжать, и он, разочаровано постояв с минуту, глядя на обмякшего друга, вздохнув, удручённо произнёс: «Сегодня, малыш, тобой не хотят восхищаться», и выскочил за ней. Подскочив к Лике, схватив из-за спины, резко развернул к себе лицом.
– Раз так, то скоро ты будешь просить о пощаде, а я брошу тебя в безумии желания и уеду по делам.
– Не смей! – она стала упираться руками в его стальную грудь, но не тут бело. Макс быстрым движением снял с неё юбку вместе с трусиками и, не дав, опомнится, ввёл палец в горячую плоть. Лика снова попыталась отстраниться, но он держал крепко, продолжая вводить его в самую глубину, затем второй, начав имитировать глубокие толчки. Спустя несколько минут девушка уже двигала бёдрами в такт его движениям.