Мама как-то подозрительно сощурила глаза, сначала посмотрела на меня, а потом обвела взглядом участок.

– Лиза, ничего не хочешь рассказать?

– Мам, ну, ты же знаешь, у меня нет от тебя тайн! Всё интересное я сразу тебе рассказываю, – ответила я.

– Да? – засомневалась мама.

– Ну… Мне кажется, у меня паранойя началась, после отъезда Амины, – призналась я.

– Паранойя?

– Мне кажется…

– Тс-с-с… – мама меня остановила. – А ну, пойдём!

Мама завела меня в дом, плотно закрыла дверь и повернула ключ в замке.

– Это зачем?

– Чтоб твоя паранойя не вошла, – шутливо произнесла мама.

Я вопросительно посмотрела на неё.

– Рассказывай, что произошло на вокзале?

Вот это поворот! Откуда мама взяла, что на вокзале что-то произошло?

– Да ничего там не произошло. С чего ты решила, что должно что-то было произойти?

– А паранойя откуда взялась?

– От переутомления, наверно.

– И кран от твоего переутомления сам отремонтировался? – мама прищурила глаза.

– Я не понимаю!

– У тебя появился поклонник, Лиза!

– Никап! Я знаю! – закатила под лоб глаза я.

– Он не человек!

– Что? Мама! Опять ты со своими сказками! Я в них не верю!

– Зря! – ответила загадочно мама.

Вздохнула, улыбнулась и вышла на улицу.

Всё лето вода продолжала пребывать в наших вёдрах. Я так ни разу за ней и не сходила!

Чудеса, да и только! Стала подумывать о том, а не влюбился ли в меня какой-нибудь дачный домовой?!

***

Закончился отпуск, а вместе с ним и чудеса. Только чувство, что присутствует невидимое наблюдение, сохранилось у Лизы, но к этому девушка уже привыкла.

 Снова сентябрь, и снова работа, и снова зануда Никап…

Мало Елизавете было его занудства, так он в первый же день объявил ей, что аспирантка за два дня должна написать статью и отправить её в Альманах для публикации до 5 сентября!

А ведь Лиза уже стала забывать, какой он ботаник!

«И что он постоянно ко мне цепляется! Заняться нечем, что ли?» – думала Елизавета.

А заняться Капранову, и правда, было нечем. Он не обременён ни семьёй, ни обязанностями. У Капранова на первом месте стоит только наука, да вот ещё аспирантка, Лиза Лемешева, засела ему в душу, словно заноза.

/Николай Капранов/

Эта Лиза! Есть в ней что-то, что не даёт мне покоя. Я это понял ещё тогда, когда впервые вошёл в лекционную аудиторию. Среди массы студентов именно мой взгляд задержался на одной девушке: светло-русая длинная аккуратно заплетённая коса, настолько длинная, что часть покоилась змейкой на лавочке рядом. Это я уже заметил, когда стал прохаживаться между рядами во время лекций. Такого я раньше никогда не делал, но меня магнитом тянуло подойти к ней.

Влечение к студентке вылилось в то, что я попросил заведующего кафедрой увеличить часовую нагрузку и отдать часы практики в их группе. Мне хотелось видеть Лемешеву чаще.

Что со мной происходит?

Никто во мне ни разу не вызывал таких чувств. Словно мальчишка начал бредить Лемешевой. Засыпал и просыпался с мыслью о ней. Я, взрослый тридцатилетний мужчина, влюбился, как подросток, а ведь мне летом докторскую защищать!

Чувства к Лизе совсем не входили в мои планы, поэтому я злился на неё, и злость выплёскивал через неоправданные требования по своему предмету. Докапывался и придирался ко всему, что она делала: будь то курсовая, реферат, доклад или просто ответ на семинаре.

У Лемешевой нашёлся защитник в лице её подруги Алимовой. Кто только не учится в МГУ!

Ну, и Алимовой от меня досталось по полной. Спрашивал и с неё в три раза больше, раз уж она так печётся о Лемешевой.

Как, вообще, возможно, чтобы столь разные по внешности и по национальности девушки были настолько дружны и близки?! Они же не разлей вода! Кажется, кто-то из студентов говорил, что девушки живут вместе. Вроде Алимова комнату снимает в квартире Лемешевой.

Мои придирки к двум студенткам способствовали тому, что они стали лучшими на потоке по моему предмету, хотя и по другим дисциплинам их тоже хвалили преподаватели.

Преследуя свою личную корыстную цель, я предложил их кандидатуры для дальнейшего обучения в аспирантуре. Включил всё своё обаяние, привёл нерушимые доказательства, что из них получатся толковые учёные в будущем.

К моему мнению прислушался заведующий кафедрой и предложил девушкам остаться работать в университете на востоковедении. Так удачно вышло, что пожилая преподавательница санскрита оказала любезность отправиться на заслуженный отдых, и здесь как нельзя лучше подходили кандидатуры девушек. Правда, ставку пришлось бы поделить пополам, но фортуна снова улыбнулась мне. Алимова наотрез отказалась от карьеры преподавателя в МГУ. У неё, видите ли, были свои планы. Тем лучше! Вся нагрузка перешла Лемешевой!