Следуя за своим проводником, Лейф искренне порадовался той скромности гаек, которую сам же безжалостно высмеивал. Наследники давно сгинувших парижан отвергли галльскую приземленность, заменив ее собственным жестким моральным кодексом. В общественной уборной стояли отдельные запирающиеся кабинки.

Иоах отвернулся, следуя некоему тайному сигналу, когда Лейф и Джим Крю входили в кабинку. Врач заметил, что на двери нацарапаны инициалы J. С, и поднял брови — в первый раз ему пришло в голову, что банту тоже могут пользоваться этим знаком. Вполне естественно — инициалы могли обозначать их Господа и Повелителя, но одновременно скрывать их присутствие, маскируя его под очередные происки легендарного Жака Кюза.

Банту использовали пограничников. А можно ли использовать их самих?

— Не захлопывайте, — предупредил Джим, заталкивая Лейфа в тесную кабинку. — Это лучший способ привлечь уззитов.

— Не считай меня идиотом.

Потянувшись, Джим нажал на один из квадратиков пластмассового псевдо-мрамора, составлявших стену.

— Левый верхний угол, семь вниз за семь смертных грехов, три направо за Святую Троицу, что их искупает, — пояснил Джим. — Сработает, только если быстро нажать семь раз подряд, три секунды подождать и нажать еще трижды.

Часть стены отошла внутрь и в сторону. Джим Крю зашел в образовавшуюся нишу и поманил Лейфа. Тот, невольно улыбнувшись, шагнул вслед за своим провожатым, и банту захлопнул дверь.

Вниз вела невидимая во тьме винтовая лестница. Лейф насчитал триста ступеней — вполне достаточно, чтобы спуститься ниже уровня нынешней подземки. Они приближались к древнему метро или даже довоенной канализации.

Внизу африканец остановил Лейфа, когда тот едва не врезался в невидимую дверь. Крю положил руку Лейфа на рычаг.

— Потяните направо и немного вниз, — прошептал он.

— Спасибо. Но мы ведь не станем возвращаться той же дорогой?

— Нет. Но лучше запомните — вдруг придется идти здесь еще раз.

— Вы слишком легко раскрываете секреты.

— Мы доверяем вам.

«Интересно, — подумал Лейф, — этот парень когда-нибудь использует единственное число первого лица? У него словно отсутствует собственное "я"».

За дверью, кажется, находился длинный, просторный туннель — шепот и звук шагов возвращались, усиленные и искаженные эхом.

— Нельзя ли зажечь свет? — спросил Лейф. Джима Крю это явно удивило.

— Что? А, конечно, если вам так удобнее. Но поверьте, опасности споткнуться нет — мы эти места знаем.

Почему-то Лейфу стало стыдно. Рука его покинула карман плаща, так и не вытащив медицинский фонарик. И все же ему хотелось глянуть на легендарные катакомбы Парижа.

Они остановились на краю бетонного уступа. Крю слез сам, помог спуститься Лейфу. Прежде чем идти дальше, врач остановился, пощупал пол.

— Тут когда-то лежали рельсы, — проговорил он.

— Да. В свое время это был верхний ярус метрополитена. Годы шли, город рос, верхний ярус стал нижним, а потом Париж разбомбили, и туннели закупорил поток расплавленного камня. Сверху вырос новый Париж. Но пойдем — путь еще долог, а Анади все дальше уходит от своих отцов и матерей, и сила истекает из наших рук все быстрее.

— Очень мило, если бы вы объяснили, о чем речь.

— Мы... Ш-ш-ш!..

Джим остановился так неожиданно, что Лейф столкнулся с ним и тут же от испуга выхватил пистолет и фонарик. Банту схватил его за плечо, нащупал сжимаемое в руке оружие.

— Оставьте! — приказал он шепотом.

Из темноты донесся шепот — чуть слышный, почти неразличимый, но Лейф готов был поклясться, что дыхание говорящего опалило ему щеку.

— Джим Крю... Лейф Баркер...

По спине у доктора побежали мурашки. Он поднял фонарик на уровень лица, но прежде, чем он нажал на выключатель, чьи-то жесткие пальцы выхватили металлическую трубочку из его руки.

— Твою мать, Крю! — взвыл он, позабыв об осторожности. — Отдай немедленно!

— Да простит тебя Господь, — прошептал банту в ответ. — Это сделал не я.

— Надо же, как интересно! — яростно прошипел Лейф. — Что за спектакль ты тут устроил?! Это был голос Аллы Даннто!

— Которой? — осведомился Крю.

— Что значит — которой? Я говорил только со...

Когда Лейф осознал вопрос в полной мере, слова застряли у него в глотке.

— Ладно, — прошептал он хрипло, — колись. Что за чудеса? Джим Крю прижался к доктору; африканца трясло так, что дрожь передавалась и Лейфу. Его рука потянулась в темноте и прочертила на лбу Лейфа две пересекающиеся линии.