— Что, шеф? — Она попыталась изобразить искреннюю заинтересованность, но не смогла (да и не захотела) сдержать озорную улыбку.

— Это значит, что ты или дофига умная, или реально никогда не пыталась меня кинуть. А, может, и то и другое сразу.

— Спасибо, шеф.

— Ладно, — он махнул ладонью, — считай, похвалил. Давай теперь думать, что делать будем. Увольнять этих гавриков?

— Не получится пока, шеф, — Анна вздохнула, — акции просядут, а нам сейчас это вообще не надо — готовим залог под новый кредит.

— И что мне теперь, терпеть, улыбаться, и глядеть им в глаза на каждом совещании? Зная, как они меня кинуть пытались?

— Лишаем годового бонуса, и заставляем рвать задницу над новым планом. Пускай отрабатывают в надежде на прощение, почти забесплатно, — Анна хищно улыбнулась, — а после годового собрания, следующей весной, выкидываем на помойку. Как раз за это время кого-нибудь достойного присмотрим.

Шеф прищурился, почесал бритую голову, потрогал густую бороду.

— Страшный вы человек, Анна Александровна, — наконец, сказал он, глядя ей в глаза и улыбаясь.

— А я не человек, — пожала плечами Анна, — я — акула. Потому меня и держите в своем аквариуме.

Шеф рассмеялся.

— Верно, верно, — сказал он, и добавил, — ну что, время? Успеешь дойти до кабинета до начала совещания?

— Без проблем, шеф, — она поднялась, кивнула, и вышла из кабинета, гордо подняв голову.

На совещании ей говорить почти не пришлось. Шеф бушевал. С неприкрытой радостью он изливал всю накопившуюся за время болезни и карантина ярость. Удивительно, но за полчаса финансисты даже умудрились построить что-то вроде линии защиты. Ссылались на старые геологические данные, еще советских времен, полученные от государства в нагрузку к лицензии. Шеф построил разговор так, чтобы у горе-мошенников сложилось полное впечатление, что эта их защита сработала, и только поэтому они остаются в компании, заслуживать прощение. Без годовых бонусов, разумеется.

Перед тем, как отрубить видеосвязь, она мило улыбнулась коллегам, и мельком взглянула на каждого. Финдир: уверен в себе, улыбается. Сидит где-то возле своего дома (на веранде?) на заднем плане носятся дети. Наверно думает, что сумел вывернуться из хитрой ловушки. Его зам: у себя в кабинете. Серьезен. Улыбки нет и следа. Хмурится, и глядит на нее. Что-то чует? Анне всегда казалось, что зам умнее начальника, и скрывает свои истинные способности. Надо присмотреться внимательнее. На стене его кабинета — большой семейный портрет, зам, его жена, и двое детишек. Глава департамента: сидит где-то в потемках, что за помещение — не разобрать. Выражение лица — тоже. Похоже, одета в домашний халат. Но на заднем плане тоже шум, характерный для дома, полного жильцов: смех, детские крики…

Анна вышла из конференции, и вздохнула. Осмотрела свой рабочий кабинет. Добротная дорогая мебель светлых тонов, огромный книжный шкаф (и все книги она действительно прочитала!), стеллаж с подарками от коллег и друзей: тут и странные скульптуры, и квадрокоптеры, и таинственные маски, привезенные кем-то из Африки. Стена с ее дипломами и сертификатами (тут было чем гордиться). Пара картин на стенах. Современные художники. Работы она подбирала сама, когда увлекалась искусством. На одной — просто цветные пятна и мазки. Они вызывали у нее какие-то глубокие ассоциации: глядя на них, ей чудился запах моря, солнечное утро на отдаленных островах, много теплой воды. На другой — средневековый замок на скале, на фоне грозового неба. Среди полыхающих молний — стремительный силуэт дракона. А на вершине самой высокой башни — едва различимая женская фигурка в белом. Коллеги, которые хоть малость разбирались в искусстве, бывали удивлены и озадачены таким сочетанием: серьезная работа и пошлая коммерческая картинка.

«Неужели это и есть я? — Подумала Анна, словно посмотрев на себя со стороны, — пошлые знаки внимания, да непроявленные мечты…»

Она боялась признаться самой себе, что вид чужих счастливых семейств действовал на нее все более тягостно. Анна не хотела становиться желчным мизантропом, и где-то в глубине души все еще наивно верила в то, что у нее еще есть шанс на нормальную семью и настоящие чувства. Но, конечно, ее острый ум не давал этой вере сколько-нибудь шансов.

Для нее не было проблемой завести семью «для галочки». На пути даже попадались два-три подходящих кандидата. Наверно, она бы даже смогла родить детей, и при этом не потерять своего положения в корпорации. Но каждый раз что-то ее останавливало, какая-то подсердечная роковая тоска. Словно она давно и безнадежно искала что-то давно потерянное, но бесконечно ценное.

«А, плевать! — Подумала она, силой возвращая себя в обычное приподнятое настроение, — я — победитель! Это сейчас главное! Поехали-ка прокатимся!»

— Саша, Виталик на месте? — Она нажала кнопку на интеркоме.

— Да, Анна Александровна, в гараже, ожидает вас, — мгновенно ответил Саша, — я позволил себе предположить, что после совещания вам захочется прокатиться.

«Хороший мальчик!» — Улыбнувшись, подумала она про себя, но вслух сказала:

— Отлично. Я выхожу.

Анна собрала сумочку, еще раз оглядела свой рабочий кабинет. «О чем тоскую? — Подумала она, — крутое же место! И картины крутые! И вообще, я — молодец!» На выходе она кивнула Саше, который вежливо поднялся в своей выгородке. Он улыбнулся в ответ. Кажется, вполне искренне. «Хороший парень. Пробудет со мной следующие пару лет — продвину на управленца, — подумала она, — жаль, что гей. Зато знает целую кучу толковых визажистов, стилистов и тренеров!»

Виталик, ее водитель, обладал другим бесценным достоинством. Он был молчалив. Увидев, как начальница вышла из лифта, он подошел к авто, и открыл пассажирскую дверь.

Анна нырнула в комфортабельное нутро корпоративной машины. В груди росло странное чувство: как будто вот-вот должно случиться нечто волшебное. Она знала, что это чувство обманчиво, это ощущение скорого чуда приходило к ней не так уж редко, но каждый раз ничего экстраординарного не происходило. Но ей все равно нравилось это настроение. Будучи в нем, она принимала самые лучшие управленческие решения, придумывала, как структурировать самые сложные сделки, или решить какую-то серьезную проблему на пути нового проекта, за которым акционер наблюдал лично.