Но сегодняшний день начался необычно. Вместо того чтобы отвести их к холму из щебня, капрал Фостер выстроил шестерых заключенных перед офицерским бараком, и через несколько минут оттуда вышел Робер де Лонгвиль в сопровождении мужчины, которого Эрик в лагере еще не видел. В облике его было что-то странное, нечеловеческое - хотя Эрик не смог бы точно сказать, что именно. Он был высок, светловолос и молод - не больше двадцати или двадцати пяти лет на вид, но в разговоре с ним де Лонгвиль проявлял явное почтение.

– Это последние шестеро, - сказал он, и светловолосый мужчина молча кивнул.
– Мне это не нравится, - продолжал де Лонгвиль.
– Мы планировали набрать шестьдесят человек, а не тридцать шесть.

Незнакомый мужчина наконец заговорил, и речь его тоже звучала необычно: голос его был спокойным, произношение - правильным, но все же в нем угадывался странный акцент, которого Эрику не приходилось слышать ни в Даркмуре, ни в Равенсбурге, хотя, навидавшись торговцев, он был уверен, что знает, как говорят в любом уголке Королевства.

– Согласен, но обстановка заставляет нас обходиться тем, что есть. Как они?

– Подают надежды, Кэлис, но нужны еще месяцы подготовки.

– Назови их, - велел мужчина, которого звали Кэлисом.

Робер де Лонгвиль подошел к Бигго.

– Вот это - Бигго. Силен как бык и примерно так же умен. Однако шустрее, чем кажется. Владеет собой, и его не легко испугать.

Он сделал шаг к следующему.

– Луи де Савона. Родезанский головорез. Мастерски обращается с ножом. Полезен там, куда мы собираемся.

Де Лонгвиль шел вдоль строя:

– Билли Гудвин. На вид - простой паренек, но перережет тебе глотку просто ради забавы. Когда выходит из себя, труден для обработки, но его можно сломать.

Он остановился перед Эриком:

– Незаконный сын фон Даркмура. Возможно, слишком глуп, чтобы выжить, зато почти так же силен, как Бигго, и будет делать то, что прикажут.

Де Лонгвиль перешел к Ру.

– Руперт Эйвери. Трусливый крысенок, но перспективен.
– Он рванул Ру за петлю на шее и, вытащив из строя, заорал ему прямо в лицо:

– Если только раньше я не убью его за то, что он чертовски уродлив!

Он резко отпустил петлю, и Ру едва не упал назад, потеряв равновесие, а де Лонгвиль подошел к Шо Пи.

– Это - тот самый кешиец, о котором я тебе говорил. Может быть очень полезен нам, если научится сдерживать свой характер. Он опаснее Гудвина: когда заводится, то не подает виду.

Де Лонгвиль отступил на шаг и повернулся лицом к строю.

– Вы видите этого человека?

– Да, сержант!
– хором ответили заключенные.

– Бойтесь его. Очень бойтесь, - сказал де Лонгвиль, переводя взгляд с лица на лицо.
– Он не таков, каким кажется. Это - Крондорский Орел, и умные люди прячутся в норы, когда он взлетает.

Кэлис позволил себе слегка улыбнуться над этой лестью и сказал:

– Вы будете жить или умрете, как того потребует Королевство. И я лично убью любого, кто поставит под угрозу наше задание. Вам это ясно?

Заключенные дружно кивнули. Они не имели ни малейшего представления о том, какое задание им предстоит выполнять, но ежедневно слышали, что оно жизненно важно для интересов Королевства, и любого из них убьют не задумываясь, если хотя бы на миг покажется, что он каким-то образом угрожает успеху операции. Эрик был убежден в этом, как ни в одном факте собственной жизни.

Кэлис внимательно вгляделся в лицо каждому заключенному и повернулся к де Лонгвилю:

– Бобби, в твоем распоряжении две недели.

– Две недели! Я думал, что у меня есть еще три месяца! С оттенком горечи Кэлис сказал:

– Арута мертв. Никлас узнал про наш план только на следующий день после его смерти и был потрясен. Он до сих пор сомневается, что это разумно.
– Кэлис помолчал и добавил:

– Две недели, и вздерни любого, кто покажется тебе ненадежным.

С этими словами он вернулся в барак, а де Лонгвиль, вновь оглядев заключенных, повторил:

– Очень бойтесь.

На следующее утро гора щебня исчезла. Солдатам было приказано ее разобрать, и тридцать человек из них быстро покончили с этой работой. Эрика же и остальных пятерых заключенных капрал Фостер отвел в другую часть лагеря.

– Эй вы, чертовы ублюдки, кто из вас знает, как обращаться с мечом?
– спросил он, стоя перед ними.

Заключенные переглянулись, но никто ничего не ответил. Они с первого дня усвоили, что если Фостер или де Лонгвиль задают вопрос, то, прежде чем открыть рот, надо быть абсолютно уверенным в правильности ответа.