После воспоминаний об отце последовала, боль, что я переживал две недели после расставания с Эм, все же обида на неё, сидела очень глубоко внутри, уже не грызла, но захотелось убрать и её. Из меня как будто полилось все, что удерживал столько времени: её предательство, наша ночь, когда она назвала его имя, как касалась меня, хотя думала уже о нем, их ночь, вместо нашей, её отказ, её признание, что разрушило меня самого, её пощёчина, и её последние слова, которые довели меня до больничной койки. Не знаю я, сколько циклов прострелял, но остановился лишь тогда, когда почувствовал, что внутри меня пустота и опустил руки в бессилии.

Дана подходит ко мне и обнимает.

— Молодец — тихо говорит она мне на ухо.

Её объятия такие теплые, я обнимаю её и отдыхиваюсь, что только что было? Она гладит меня по голове и спине и пустота в душе заполняется теплом, её теплом.

— Спасибо — говорю я ей на ухо.

— Скоро будет легче.

— Надеюсь.

Хотя действительно стало легче. На душе сейчас очень хорошо, особенно, когда Дана рядом.

— Ты случайно не психолог? — подкалываю её я.

— Нет, просто увлекаюсь психологическими штучками.

— А, понятно.

— Ну, что идем плавать?

— Идем.

Мы оставляем обувь и вещи на песке и заходим в воду.

Как хорошо залезть в воду жарким днем. Дана, уже проплыла на несколько метров вперед, а я наслаждался на мелководье.

Дана

Смотрю Энтони, плещется на мелководье. Надеюсь, ему удалось выплеснуть свои обиды и ему стало легче в отношении с отцом. Но, двенадцать циклов, много он, конечно, накопил в себе. Надеюсь результат того стоил. Подплываю к нему.

— Что не любишь плавать на глубине?

— Да, я не люблю глубину, здесь комфортно.

— А — подплываю к нему и обвиваюсь ногами вокруг его бедер.

Он притягивает меня, и я зацепляюсь пальцами за его плечи. Он улыбается широкой улыбкой, а в глазах играют искорки. Он наклоняется и касается моих губ очень нежно, а потом сильно и страстно, притягивает меня за шею и с его губ срывается тихий стон. Он прерывается и прижимает меня к себе. Ощущаю его эрекцию, и понимаю, что он хочет, успокоится. Опускаю ноги с его бедер и плещу водой на его плечи и начинаю их разминать, они очень напряжены. Он расслабляется под моими пальцами, выдыхает и отпускает меня.

— Спасибо — говорит он — было очень приятно.

— Рада помочь, обращайся.

Отплываю немного и брызгаю на него водой.

— Ах, ты! — смеется он и подплывает ко мне.

Я отплываю от него, он догоняет.

— Думала, не догоню?

Я оборачиваюсь, и он окатывает меня волной.

— Попалась? — смеется он, когда я убираю капли с глаз.

— Сейчас посмотрим! — и посылаю ему такую же волну, а он ныряет. Блин! — Так не честно!

Ощущаю прикосновение с правого бока, и рядом выныривает Энтони.

— Попалась — смеется он.

— А, так не честно.

— А, я не говорил, что будет честно — смеется он.

Затем он поворачивается на берег и в его взгляде чувствуется тревога.

— Мы так, то далековато отплыли — говорит он.

Он, что боится глубины?

— Может, поплывем обратно?

Точно биться. Интересно почему? Он хорошо плавает.

— Хорошо, давай.

Разворачиваюсь и плыву обратно, он плывет рядом.

— Ты хорошо плаваешь — говорю ему.

— Ага, я с детства учился.

— Я тоже, еще со школы.

— Меня отец учил — он становится напряженным и задумчивым.

Мы останавливаемся, когда вода мне по грудь.

— Теперь хорошо?

— Да, просто отлично — он улыбнулся и расслабился.

Хочу спросить его о его страхе глубины, но он только расслабился. Не буду доставать его.

— Не замерз? — вижу у него мурашки по плечам.

— Есть немного, а ты?

— Я нет, но пойдем. Я привыкла просто к тому, что вода немного прохладная.

— А, ну идем.

Мы выходим из воды. Я достаю полотенце и даю ему. Он обтирается, а я обсыхаю, мне хорошо.

— Будешь вытираться? — спрашивает он и подает полотенце.

— Нет, я так обсохну, давай.

Забираю полотенце и убираю его в сумку.

— Тебе футболку надо?

— Да, давай.

Отдаю ему футболку, и он натягивает её.

— Пойдем переодеваться — говорю ему.

— Ага.

Беру сумку, и мы идем к раздевалке.

Заходим в кабинку.

Энтони раздевается, и я подаю ему плавки, а затем шорты.