— Господи! — прошептала Анна в ужасе — Дана, мне ничего не говорила.

— Это правда? — спросил Уил у меня, он, по-моему, в шоке.

— Да, мы созванивались с ней, когда он еще не пришел в себя.

— Так это было на второй день — говорит Анна — он на второй день пришел в себя.

— Да — отвечаю — но сейчас он же в Хиксе.

— Как в Хиксе? — удивляется Анна — он звонил мне три дня назад, спрашивал, номер телефона Даны, и больше ничего. Почему он в Хиксе?

— Дана, улетела в Хикс, обиделась на него, только он не рассказал из-за чего, вот он и прилетел в Хикс и был в ресторане, когда Уильям делал мне предложение.

— Надеюсь, он его не испортил? — спрашивает Анна.

— Нет — усмехается Уил — он даже поздравил меня.

— Меняется мальчишка — заметила Анна.

— Я сам удивился — говорит тихо Уил.

— Надеюсь, они помирились, ведь в прошлый раз, когда она хотела улететь он так переживал, что она ушла, пришлось успокаивать уколом, он еще в больнице был.

— Мам, я хотел забрать документы по моему …усыновлению — говорит Уил.

— Ах, да сейчас принесу.

Анна выходит из комнаты.

— Почему ты мне ничего про него не сказала? — говорит Уил.

— Я не хотела тебя расстраивать.

— А если бы его не откачали, ты бы тоже мне не сказала?

Он, похоже, обижен или злиться.

— Упаси Боже, Уил, ну, конечно бы сказала. Я тоже переживала за него, не хотела тебе говорить, думала, что Анна тебе все расскажет, как он. А оказалось и она, то сама толком не знала.

— Ладно, только впредь ничего не скрывай от меня.

— Уж кто бы говорил.

— Что? — удивляется Уил.

— Это ты вечно ничего не говоришь, все из тебя клешнями вытягивать приходится.

Он опускает взгляд и выдыхает.

— Извини, Уил, но это часто так бывает.

— Я знаю — говорит он тихо.

Обнимаю его за плечи, и он улыбается уголками губ.

В комнату возвращается Анна с документами.

— Вот в этой папке все твои документы — она подает ему.

Он открывает папку и рассматривает документы, там много бумаг.

— И вот еще завещание твоих родителей — она протягивает ему конверт.

— Что? — переспрашивает он.

— Завещание, у них был дом и он теперь твой.

Ничего себе! Уил очень потрясен. Он берет завещание и пробегает глазами. Он часто моргает, не может поверить. Беру его за руку, и он сжимает мою.

— Я дома все хорошо просмотрю, ладно? — говорит он Анне.

— Конечно, это теперь твое. Прости, что мы столько скрывали от тебя это — говорит Анна.

Уил, опустил взгляд и ничего не говорил. Было видно, что ему сложно принять это.

Неожиданно в комнату вошел Джонс.

— О, у нас гости, здравствуй Эмели — сказал он.

— Здравствуйте — выдавила я.

Он даже не взглянул на Уила, когда тот, не отрываясь смотрел на него.

Джонс почти вышел из комнаты, когда Уил встал и нарушил тишину.

— А меня здесь не существует? — бросил он Джонсу и тот развернулся.

Думала, Джонс спалит взглядом Уила.

— Или для тебя меня всегда не существовало?! Я же не твой сын! Из-за этого ты меня всегда ненавидел?

— Тебе повезло, что я тебя терпел все это время! — ответил Джонс.

— Терпел! Это ты мне про терпение сейчас говоришь?

Я думаю, Уил сейчас взорвется просто.

— Это я терпел твое отношение ко мне все это время, ты издевался надо мною, наказывал за любую оплошность. Ставил Энтони в пример, а как выяснилось, для тебя и твой сын не идеалом оказался! Ты вообще никакого права не имел меня пальцем трогать! Ты вообще в курсе, что Уилсон тогда чуть не заявил на тебя! Это я уговорил его! И ты терпел меня! Да пошел ты папаша! Хотя нет, ты мне никто!

Джонс ничего не отвечал. Анна стояла в шоке.

— Идем, я больше ни секунды не останусь в этом доме — говорит мне Уил.

— Стой, щенок! — крикнул Джонс яростно и двинулся на Уила.

Я застыла.

Уильям

Мне сегодня не очень хотелось возвращаться в дом родителей.

Правда хоть и открылась передо мною. Но принять и уложить её в голове очень не просто. Это равносильно тому, что ты делаешь всю жизнь, стремишься к своей цели, но в какой-то момент вышибают почву из-под твоих ног и вся твоя жизнь оказывается совсем не той или даже не твоей. Принять то, что люди, воспитавшие меня, являются мне чужими людьми это тяжело, хотя я догадывался по их отношению ко мне. Единственная, Джена относилась ко мне как к родному. Мама временами вставала на мою защиту перед Джонсом, но все же всегда лелеяла Энтони.