Шрифт:
— Да понятно.
— Ты бумаги то не смотрел?
— Нет, я завтра планировал.
— Хорошо, со свежей головой.
— Ага. До сих пор не могу поверить, что у меня есть дом.
— Да, это здорово.
— Очень хочется на него посмотреть.
— Надо будет прокатиться, как только оформишь бумаги.
— Ага, это будет наш с тобой дом, солнышко — он улыбается.
Мы поужинали. И направились в спальню, слишком уж тяжелый день выдался.
Я устроилась у Уила на плече, и он обнял меня.
Слова Джонса сильно задели Уила, но он старался не подавать вида. Но я хочу, чтобы он расслабился.
— Я очень тебя люблю, малыш — говорю ему.
Чувствую по выдоху, что улыбнулся.
— А я тебя, солнышко — он целует меня в макушку.
— Я понимаю, что тебе сейчас не хочется говорить о том, что было сегодня. Но ты сильный и очень добрый и ты совсем ни никто, ты Уильям, сын прекрасных людей, твоих настоящих родителей. Постарайся забыть все, что связано с Джонсом, наверное, так станет легче.
— Нет, не станет. Благодаря ему я сейчас тот, кто я есть. Если бы не он, я бы, наверное, был другим человеком. Постоянно пытаясь доказать ему свою правоту, я стал тем, кто я есть. Это уроки жизни, которые останутся со мною на всю жизнь и я не смогу их забыть.
Он прервался ненадолго, но потом снова начал.
— Конечно, мне неприятно, и даже обидно принять и осознать, что я никогда не был ему сыном, что меня как подкидыша привела Анна к нему в дом.
Обнимаю его за талию, и он кладет свою руку поверх моей руки.
— Ведь я всегда считал его отцом, но никогда не понимал этой неприязни ко мне. Я же видел, как он относился к Джене, Энтони и ко мне. Сегодня я, наконец, услышал от него правду, что я для него никто, щенок бездомный, которого приволокли к нему в дом — он тяжело выдыхает.
— Знаешь, он был липовым отцом для тебя.
Уил хмыкнул.
— Да ты права, липовым — он повернулся — обожаю тебя — говорит он, и целует меня очень нежно и сильно.
Когда он отрывается от моих губ, обнимаю его и утыкаюсь носом в его грудь. Он целует меня в макушку. Так тепло и хорошо в его объятьях. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Глава 37
Дана.
Утром нас разбудил телефонный звонок. Звонили Энтони. Он поднялся с кровати и вышел, разговаривая по телефону.
Я поднялась и заправила пастель. Энтони вернулся очень расстроенный.
— Что-то случилось? — спрашиваю.
— Да, нам надо вернуться. Мне звонили с универа, там у меня проблемы.
— Какие?
— Я не сдал один экзамен, когда был в больнице. Теперь нужно завтра пересдать, а я даже не готовился. Надо посмотреть рейсы.
Он ищет билеты.
— Блин, есть один билет на рейс через три часа, а следующий вечером. Черт!
— Бронируй я прилечу вечерним. Или завтра, когда ты все сдашь.
— Не хочу ехать без тебя — он обнимает меня за плечи.
— Тебе надо решить вопросы, а я прилечу завтра. Тебе надо подготовится. Учеба это очень важно.
— Блин, Дан — он обнимает меня и целует в висок.
— Все будет хорошо, не переживай. Идем, я приготовлю завтрак, у тебя пара часов всего.
— Ладно — говорит он недовольно и отпускает меня. Он заказывает билет.
— Давай я на тебя сразу закажу? — говорит он взволновано.
— Я завтра сама все сделаю, не переживай.
— Нет, я закажу на завтра — он смотрит билеты.
Мы идем на кухню. Я начинаю готовить омлет. Энтони присел за стол.
— Все, есть. Завтра рейс в три часа, ты прилетишь в семь, я тебя встречу.
— Хорошо — целую его в макушку.
Он обнимает меня и утыкается лицом мне в живот.
— Я буду безумно скучать, Дан.
— Я тоже, но тебе надо подготовиться.
— Ага.
— Ты остановишься у родителей.
— Блин я не подумал.
— Остановись там, у тебя совсем не будет времени на подготовку иначе.
— Наверное, ты права — говорит он неуверенно.
— Может быть, твой отец уже успокоился и все пройдет хорошо — пытаюсь его убедить.
Но мне интересен один вопрос.
— Ага, конечно. Он всегда был таким.
— Надеюсь, ты с ним не столкнешься сегодня.
— Попробую — улыбнулся он.
Я ставлю завтрак на стол и присаживаюсь. Мы завтракаем.