Катя вспыхнула ярким румянцем и отвернулась. Так и сидела до конца урока, глядя куда-то в сторону, а когда прозвенел звонок, повернулась и прошептала еле слышно:

— Я подумаю над твоими словами.

На перемене Артём показал большой палец и спросил удивлённо:

— Что с ними случилось, Вася?

Василий улыбнулся:

— Я ними случился я!

— Ты думаешь, они знают о…?

— Если только Лиза, но Вере с Катей она точно ничего не сказала.

— Обалдеть, Васька! А представляешь что будет, когда тебя официально представят обществу?

— Да это когда ещё, — отмахнулся Василий.

— Четырнадцать тебе через неделю, а первого мая традиционный весенний бал в Гатчине. Всего-то полтора месяца осталось.

— Разве не осенью?

— Как же весенний бал может быть осенью? — удивился Артём.

— В том смысле, что с представлением я на осень надеялся, — пояснил Василий. — Ведь придётся в Зимний дворец переезжать.

— Не всё же мне одному мучиться, — засмеялся Артём. — Нет, брат, изволь тоже испить из этой горькой чаши. Так что гуляй полтора месяца, а потом… Ладно идём на урок, а то видишь, Лиза уже копытом бьёт.

— Копытцем, — поправил Вася. — Очень стройным и изящным копытцем.

— А я как сказал?

Следующим уроком была химия. Точнее «Химия и основы трансмутации». Философский камень на занятиях не искали, и воду в вино по рецепту Каны Галилейской не превращали, но методы обнаружения ядовитых веществ и способы их нейтрализации подручными средствами с небольшой толикой энергии давали подробно. Мало ли что в жизни случится, а целителя под рукой не окажется?

Ну и общие сведения об органической и неорганической химии, мало чем отличающиеся от уроков в обыкновенной советской школе. Разве что кабинет обставлен богаче, да каждое учебное место оборудовано мощной вытяжкой, удаляющей результаты самых неожиданных и смелых гимназических экспериментов.

— Вася, помоги, — Лиза просунула руки в рукава белого халата и повернулась спиной. — Завяжи пожалуйста.

Василий не удержался, и осторожно провёл пальцами по позвоночнику от шеи до лопаток. Лиза вздрогнула и затаила дыхание. Так и не дышала, пока Красный возился с завязками. Потом поменялись ролями, и Вася вместе с помощью получил лёгкий подзатыльник.

Верочка с соседней парты прокомментировала:

— Смотри, Катя, у них уже первая семейная ссора.

Лиза смутилась, Катерина нахмурилась, а Красным церемонно поклонился всем троим, а когда начался урок, шепнул:

— Чем я могу загладить вину, душа моя?

— Я не… — хотела возразить Лизавета, но осеклась. — Повтори…

Василий понял, что именно нужно повторить, и улыбнулся самой искренней из своих улыбок. Во всяком случае, очень постарался:

— Душа моя…

— Спасибо, Вася. И я подумаю над твоим предложением.

Из осторожности Красный уточнил:

— Но заметь, руку и сердце я пока не предлагал.

— Пока?

Домой из гимназии Красный возвращался окрылённый. Ещё бы, сегодня вечером у него первое в жизни свидание — Верочка Столыпина на уроке физики выбила обещание сходить на премьеру фильма «Весёлые ребята» с Утёсовым и Орловой в главных ролях. Правда предупредила, что правила приличия не позволяют ей появиться одной, поэтому Катя с Лизой тоже будут присутствовать. И смотрит хитро-хитро, будто есть в её словах какой-то подвох.

А он был. Как же не быть подвоху, если билеты на премьеру раскупили ещё месяц назад? Но Вася только кивнул, и на ближайшей перемене позвонил из кабинета Макаренко дежурному дворцовой полиции, и попросил соединить с генералом Власиком. Тот просьбу выслушал, и пообещал, что четыре билета доставят к входу в кинотеатр «Ударник» за сорок минут до сеанса.

Название, кстати, капитана Родионова позабавило. Оно не имело отношения к ударникам коммунистического труда — Военное Министерство являлось официальным покровителем кинематографа, и названия подбирались соответствующие. «Ударник», «Боёк», «Обойма»… Но этот располагался в офицерском собрании Петербурга, и слыл самым престижным из всех.

Естественно, у капитана Родионова имелся опыт свиданий, но довольно специфический и неприемлемый в этом мире и в этом возрасте. Там бравый курсант, а потом и лётчик-истребитель, точно знал что ему требуется, и при малейшей попытке потянуть его в сторону ЗАГСа вывешивал военно-морской флажный сигнал «Следую своим курсом». Здесь такое не пойдёт.

Стало быть, что? Нужно посоветоваться со старшим товарищем! И перед дверью своей квартиры Василий развернулся. Дома Максимыч, или где-то по литературным делам с издателями водку пьёт?

Максим Горький оказался на месте. Открыл дверь в расстёгнутой рубашке со следами помады на воротнике, и с некоторым смущением снял с люстры в прихожей висевший там шёлковый чулок. От знаменитого писателя пахло вином, хорошим табаком и женскими духами. То ли «Красная Москва», то ли «Букет императрицы», точно Красный определить пока не мог.

— Я за советом, Алексей Максимович.

— За советом? Это правильно, — кивнул Горький, и крикнул куда-то в глубину квартиры. — Нина Андреевна, мы чуть позже продолжим редактирование моей новой пьесы!