Вася чуть было не ляпнул про необходимость помыть чернильницу, но сдержался? Вдруг его неправильно поймут?

Идею отправиться на свидание в гимназической форме Алексей Максимович забраковал сразу:

— Понимаешь, Вася, оно вроде как и положено гимназисту в мундире быть в общественных местах, но… Гимназист, он же как нижний чин в армии, которого каждый дятел норовит поставить во фрунт для удобства выклёвывания мозга. А тебе оно надо? Вот представь, ты своей мадмуазели ручку целуешь, а тебя какой-нибудь генерал за неподобающее чину поведение шпыняет.

— Да наплевать.

— Это ты у нас, Вася, орёл и тебе наплевать, а девочки твои, что Верочка, что Катенька, что Лизонька, есть создания нежные и воздушные. ОТ такого суховея долго ли чувствам увянуть?

— Даже знаете, с кем иду?

— А что такого? — хмыкнул Алексей Максимович. — Петербург город большой, но скучный, и каждая новость в нём на вес золота. Не удивлюсь, если уже сегодня вечером вся столица будет обсуждать цвет моих подштанников. Но я не о том! Одевайся в партикулярное и не оглядывайся на правила. Двубортный светлый костюм из тонкой шерсти, шёлковый галстук, запонки чтоб просто золотые, без всяких пошлых бриллиантиков. Пальто тоже тонкое, чай не замёрзнешь.

— Почему двубортный? — вообще-то Красный был согласен с рекомендациями, а уточнил на всякий случай.

— Ты же не собираешься пойти на свидание как последний босяк, без пистолета?

— Да я как-то…

— Бери и не думай. Нельзя надеяться на авось и дворцовую полицию. Удача, Вася, она как огурец — сегодня в руках, а завтра в жо… хм… завтра ещё где-нибудь.

— Понял, — кивнул Василий.

— Цветы девушкам подарить догадаешься? Рекомендую к Лаврентию Павловичу заехать, у него по субботам свежий завоз прямо из Батума почтовым дирижаблем. Что ещё?

— Вроде бы всё.

— Нет, — Алексей Максимович покачал головой. — Возьмёшь извозчика, потому как в закрытом таксомоторе можно ездить только жениху и невесте. Обратно тоже извозчиком развезёшь, и сдашь с рук на руки родителям.

— На извозчике холодно и медленно.

— А правила приличия для того и придуманы, чтобы на всякие глупости времени не оставалось, — Горький отбросил в сторону чулок, который всё ещё держал в руке, и добавил — Право на глупости ещё заслужить нужно.

— Когда заслужу, тоже буду гостей в прихожей принимать, — не удержался от подначки Красный.

Алексей Максимович в ответ погрозил пальцем и ухмыльнулся:

— Всё ты понимаешь. Из молодых да ранних, почти как я в твои годы. Ладно, Вася, иди, времени у тебя впритык.

Пока Василий принимал душ и переодевался, охранники вызвали извозчика и озаботились тремя одинаковыми букетами белых роз. Похвальная самостоятельность, или подслушивали? Скорее второе, но это их работа и обижаться не стоит. А за извозчика вообще нужно благодарность вынести.

Извозчик да, хорош во всех отношениях. И сам солидный, с бородищей, с сияющей на груди номерной бляхой и с трудом скрываемой под форменным армяком военной выправкой. И коляска хорошая — свежий лак на ореховом дереве, на резиновом ходу и рессорах, дно явно бронировано, как и борта, а складной кожаный верх прошит нитью стоимостью в дирижабль, и при случае выдержит винтовочную пулю в упор. Понятное дело, что это обыкновенный извозчик, каких полным полно на улицах Петербурга! Аж двое таких, причём второй закреплён за бабушкой, на старости лет вдруг испытывающей отвращение к автомобилям.

Василий сел на мягкий диван и выдохнул, как перед прыжком в холодную воду:

— Поехали!

Извозчик кивнул. Куда ехать, он не спросил. Наверное, охранники заранее адреса сказали. Или сам знал, что скорее всего. А что удивляться, у этого тоже служба, и под армяком погоны минимум с тремя звёздочками.

Ближе всего жила Лиза, и за ней заехали в первую очередь. Многочисленное семейство Бонч-Бруевичей проявило деликатность — Лизавета вышла из дома одна, остальные же с молчаливым одобрением наблюдали из окон за тем, как Красный вручил букет, обозначил поцелуй над перчаткой, и помог девочке сесть в коляску. Всё торжественно, величаво и прилично.

Вся эта чинность продержалась ровно до тех пор, пока извозчик не повернул с Гороховой на Садовую и не скрылся от взглядов семейства Бонч-Бруевичей.

— Вася, ты самоубийца! — вдруг заявила Лизавета. — Как тебе могла прийти в голову мысль дарить три одинаковых букета?

— А что не так? — удивился Красный. — Красивые цветы.

— Они одинаковые!

— А какие должны быть? — не понял суть претензии Василий.

— О господи, — вздохнула Лиза, — дай хоть немного мозгов этому неразумному.

— Поскольку от аргументов ты уже перешла к оскорблениям, предлагаю продолжить наш разговор дракой.

— С кем? — теперь уже ничего не поняла Лизавета. — Ты хочешь с кем-нибудь подраться?

— Нет, я очень хочу понять, почему нельзя дарить одинаковые цветы.

— Вася, это не нужно понимать, это нужно знать.

Наверное, извозчик тоже знал непреложную истину о недопустимости одинаковых букетов, потому что остановился точно напротив магазина с красочной вывеской «Цветы». И ниже мелкими буквами «Продажа российских и иностранных цветов, подбор букетов на все случаи жизни. Торговля акционерного общества «Лубянка» и поставщика двора Е.И.В Лаврентия Берии».