К Вячеславу Михайловичу подошёл казачий офицер в форме Атаманского полка и протянул листок бумаги. Скрябин прочитал, кивнул, и поднял руку, требуя тишины:

— Дамы и господа, и это ещё не всё! — он дождался относительного спокойствия публики и потряс в воздухе бумажкой. — Да, это ещё не всё! Как я только что узнал, за спасение знаменитого конструктора, можно сказать — короля дирижаблей Николая Николаевича Поликарпова, гимназист Василий Красный награждён орденом Святого Станислава третьей степени!

Ликование министра двора утонуло в восторженном рёве публики. Нет, они вовсе не радовались за Василия, они почему-то недолюбливали всё семейство Бронштейнов. И вот кто-то, перекрикивая шум, затянул гимн «Патриотического большинства», давно уже считающийся неофициальным гимном Российском Империи.

Вставай на битву, одарённый!

Не дай нас превратить в рабов!

Кипит наш разум возмущённый,

На смерть за Родину готов!

Награда Красного порадовала. Капитана Родионова тоже. Пусть самый младший орден, пусть без мечей и банта, что в сравнении с советскими наградами ставило его где-то между «Знаком Почёта» и значком «Ударник коммунистического труда», но для тринадцати лет очень даже неплохо. Ну ладно, почти четырнадцати лет.

Кстати, это единственная уцелевшая из двух наград бывшего королевства Польского — орден «Белого орла» упразднён после известных событий осени семнадцатого года. Наверное потому, то получил в народе оскорбительные прозвища «Жареная курица», «Цыплёнок табака» и «Феникс-неудачник».

Дождавшийся окончания гимна Вячеслав Михайлович опять поднял руку:

— Его Императорское Величество просит гимназиста Красного…

Дружный «ах» не дал расслышать суть просьбы. Только что на глазах многочисленных зрителей случилось немыслимое, сравнимое с падением неба на землю. Император!!! Просит!!! Гимназиста!!!

— Господин Красный, подойдите к императорской ложе, — повторил Скрябин. — Господа, поприветствуем нашего героя!

Василий повернулся и пошёл в указанную сторону. Теперь он чувствовал не только взгляды, он ощущал эмоции. Обожание, восхищение, зависть, ненависть… всё смешалось и давало дивный коктейль, который напитывал весь организм восхитительной и чистой энергией. На короткий миг сам себе показался Архимедом, способным перевернуть землю без рычага и даже без точки опоры. Но уже в следующий миг Вася чётко осознал, что если в ближайшее время не избавится от излишков этой энергии, то бабахнет десятком килотонн в тротиловом эквиваленте — медные трубы нисколько не легче шапки Мономаха.

Император улыбнулся и провёл перед собой ладонью, убирая невидимый щит. Василий перешёл на строевой шаг, остановился за три метра, и вскинул руку к виску:

— Ваше Императорское Величество, гимназист Красный по вашему приказанию прибыл!

И вдруг вопль за спиной:

— Государь, важное сообщение! — Вася оглянулся — старушка в очках тоже спешила к императору, продолжая кричать во всё горло. — Слово и дело государево!

Не иначе книжек на исторические темы начиталась. Какое ещё слово и дело? У императора для таких случаев существуют Особый отдел при Управлении дворцовой полиции, и Департамент государственной безопасности при Третьем отделении собственной Е.И.В канцелярии. Именно туда нужно обращаться по вопросам, не имеющим решения привычным путём. Анонимки не принимаются.

— Что у вас, сударыня? — император проявил интерес, и не стал отсылать бабушку к тиграм бюрократических джунглей. — У вас какие-то проблемы?

— Нет, это у вас проблемы! — старушка распахнула мешковатое пальто, выставив на всеобщее обозрение пояс с брусками взрывчатки, путаницей проводов и светящимися даже днём колбочками. — Ты приговорён к смерти, тиран!

— Да что за фигня такая третий день подряд творится? — вслух подумал Красный, собрал всю полученную от зрителей энергию, и влил её в защитный колпак, которым и накрыл сумасшедшую бабку.

И вот тут громыхнуло так, что вздрогнул весь Каменный остров, а осветительные мачты стадиона осыпали зрителей на трибунах мелким крошевом взорвавшихся лампочек. Вася этого не слышал. Он всё держал и держал защиту, не давая ревущему огню вырваться наружу, и собирал всю энергию, до которой мог дотянуться. В Петербурге гас свет в домах, останавливались трамваи и автомобили, исчезала дорогая косметика с женских лиц, и где-то высоко в небе дрейфовали в сторону Ладоги лишившиеся хода дирижабли-истребители Гроховского, приготовленные к сегодняшнему показу… Но для Василия существовало только пламя внутри колпака.

Пламя не вырвалось. Удержал. И сознание потерял с довольной улыбкой на лице.

Вечером шеф жандармов генерал-лейтенант Дзержинский докладывал императору о результатах расследования по горячим следам:

— Фанни Каплан, точный возраст не установлен. С февраля по октябрь семнадцатого года предположительно работала в секретариате республиканского правительства князя Львова. По некоторым данным двадцать пятого октября утром выехала в Екатеринбург, поэтому не попала под обстрел с «Авроры».