***

Я шла быстро сквозь толпу. Пробиралась к двери в метро. Заглянула купить себе жетончик. Всё не решаюсь на проездной, а надо бы, раз буду жить в дальнем районе. Теперь работы много будет. Если с мамой всё в порядке… Я поступать в следующем году буду.

— И на меня купи, — Кот навалился на меня со спины.

Купила. Почему-то. Смешно стало, что догнал, что привязался.

Старалась на него не смотреть, он пристроился сзади. Прошли через турникет и по эскалатору спускались вниз. И я чувствовала, как он, стоя на ступеньку выше, дует мне на макушку.

Влад действительно парень из богатой семьи. Дело не в одежде и машине, а в том, что он заметно был растерян. Он не ездил на метро. И, возможно, никогда в жизни. У меня даже появилось желание взять его за руку, настолько он насторожился. Застегнул свою кожаную куртку и молнии на карманах. С опаской оглядывался по сторонам. И втягивал голову, ожидая прибытие поезда. Не заходил за линию.

— Ты не был в метро, — констатировала я, внимательно его рассматривая.

— Был. В Токийском, — тихо ответил он и встал ко мне ближе, потому что было очень много народа. Руки мне на талию положил.

— И как в Токийском метро?

— Давки сумасшедшие, — прикрикнул он, когда налетел поток ветра, что нагонял поезд по туннелю.

Мы затолкались в вагон, и Кот протиснул меня вперёд, к противоположной стене у других стеклянных дверей. Выполнил мужской жест. По обе стороны от моей головы уронил руки и скрыл от толпы, дав мне пространство. Сам сдерживал натиск.

— Ну, как тебе среди простого народа? — с усмешкой спросила я.

Мы щурились, смотрели друг другу в глаза. А его глаза, как стеклянные, совершенно неживые. Мороз по коже.

— Мне плевать на быдло, — спокойно ответил он, не стесняясь, что его услышат. — Лишь бы какою-нибудь холеру не подцепить.

— Ты сам холера, — разозлилась я. — Зазнайка, спеси многовато в тебе.

— Я с золотой ложкой во рту родился и в золотом гробу умру, — надменно заявил он. — И мне насрать на копошащуюся массу.

— Круто ты себе ценник поставил, а остальным ярлыки, — мне стало тошно находиться рядом с ним. — Не всё в этом мире продаётся.

— Всё продаётся и покупается, — он ослабил руки, и толпа впечатала его в меня.

Наши лица соприкоснулись. Он старался губами поймать мои губы. Но я резко повернула голову в сторону. От его горячего дыхания я замерзала.

— Любовь не продаётся и не покупается, — заявила я. — Вот ты влюбился, а что делать, не знаешь.

— Знаю, — шипел мне в ухо и неожиданно поймал губами мочку, пососал серёжку. Я его отпихивала, но бесполезно, люди сдавили нас серьёзно. — Покупаю тебя. Будешь со мной жить?

— Смысл? — обречённо усмехнулась я, наклонилась к его уху и стала шептать. — Приходишь ты такой к папочке и говоришь: «Папа, я решил жениться на девочке своей мечты». А он тебе говорит: «Зачем жениться, сынок? Поюзай её лет пять, пока в университете учишься, потом тебе найдём богатую невесту».

— И? — недопонимал моего негодования Влад. — Тебе же одна выгода. Не нужно вкалывать на пяти работах. Жить будешь в элитной квартире, на всё готовенькое. Образование получишь за пять лет. Своё дело откроешь, знакомства заведёшь. Машину тебе куплю. Если расстанемся, отступные дам. Эмилия, я не понимаю, что в этом плохого? Каждый получает своё.

Он не понимает… Анжелика не понимает. Весь мир не понимает! Нельзя так! Я не могу так. Это же омерзительно. Я неправильно воспитана, в меня вбивали не те ценности. Они только портят мою жизнь.

— Не понимаешь от скудоумия. Я не такая, я жду любви, — сказала дрогнувшим голосом и не сдержала слёз. — Купить не в силах, насильно захочешь взять. Только знай, золотая ложка изо рта может вылететь вместе с зубами.

Я со злобой оттолкнула его и нырнула в толпу, проталкиваясь к выходу. Мне стало тошно, мне было больно. Я никогда не выйду замуж. Я стану феминисткой-лесбиянкой и уеду в Ростов-на-Дону к своей страшной женщине.

— Миль! Миля!!! — гнался за мной Кот. — Да погоди ты!

Он выловил меня уже на улице. Становилось холодно, и зажигались в темноте огни. Кругом ходили люди. И мне нужно было идти.

На его лице отображались болезненные эмоции. Глаза неожиданно стали темнеть. И он уже не казался таким бесчувственным и выжженным. Я знаю, что он повернёт всё в другую сторону. Он постарается обмануть меня. Наврёт, что женится, что мы будем вместе всю жизнь, пока смерть не разлучит нас. Только одно он забыл, что не всем нравятся коты и не все ведутся на деньги. Влад мне был отвратителен. И даже не за то, что он пытался меня взять силой, а за его уродливое мировоззрение.