Сатир разрешил мне не скрывать эмоции. Я ведь нигде дальше нашей деревни не была. И в аэропорту ни разу в жизни. А здесь всё сразу навалилось. И аэропорт и самолёт и Германия.

В Берлине не было снега. Температура воздуха выше, чем у нас. Экзотика. Даже люди другие, сильно отличались от русских. Мне всё хотелось трогать, бежать, смотреть, пробовать. Ведь перед Рождеством в Европе, как и у нас, горели гирлянды, переливались разноцветными лампочками. Украшены даже голые лиственные деревья. Очень много скульптур мерцающих. На улицах крохотные ярмарки. У ярмарок для детей карусели.

Великолепная архитектура, и люди улыбчивые. Даже эмигранты, которых легко отличить от местных.

Жаль, что мы ненадолго прилетели, я бы на все экскурсии записалась, во всех музеях побывала.

Это была сказка, в которой появилась мама. До неё ехать было далеко, клиника располагалась за городом. Я прибывала в каком-то сне. Моя мамочка, которую я так давно не видела. Она по-другому пахла, иначе выглядела. На её голове только начали отрастать волосы, а под глазами уже уменьшились эти страшные тёмно-серые мешки. Глаза горели, и я видела в них надежду и любовь. Очень сильно похудела. Но это была она! Моя любимая мама.

О чём мы говорили? Да, я даже не помню, вся встреча была заполнена только чувствами. Санчес что-то рассказывал, строил какие-то планы, и мама соглашалась с ним. Пару раз за всю беседу на него взглянула, а так всё время меня обнимала. Сатир между прочим расстроился, что ему любимому так мало внимания досталось, и даже высказал предположение, что он моей маме не понравился.

Понравился, не понравился, теперь уже поздно спрашивать родительского благословения.

С трудом я от мамы оторвалась. Плакала, просила звонить и писать.

Мы вернулись в город, где переночевали в отеле, выполнив супружеский долг на рабочую неделю вперёд. А на следующий день отправились в аэропорт и улетели домой.

Приземлились мы днём. Санчес ещё до полёта несколько часов провёл в своём ноутбуке. Одни из партнёров попросили его присутствовать при заключении важного договора, и он изучал документы.

По прилёту в родной город, его ждал автомобиль с затемнёнными стёклами, а меня вызванное мужем такси.

Это был понедельник, поэтому мой строгий босс дал мне пару часов и велел явиться на работу после обеда.

Отходила от полёта и чудесных выходных. Ехала в такси, и пришла мне в голову мысль, что успею со своей квартиры забрать некоторые вещи. Попросила водителя завернуть в свой район. С таксистом я расплатилась и отпустила его. До работы недалеко, собиралась доехать на своём «дедке» его прогревать и гонять надо, чтобы не издох.

В голове водоворот из мыслей и приятных хлопот. На Новый год мы с Санчесом решили съездить в деревню, протопить в доме печи, нарядить дедовскую ёлку. Первого января в гости к Лилии Александровне съездить, она собирала всех детей, и жена Алексея с дочерью тоже прилетят. А уже после нашего Рождества у нас с Санчесом запланировано венчание с торжеством и белым платьем. Поэтому следующие выходные я ждала с нетерпением, потому что мы с Лилией Александровной и Марией Константиновной поедем выбирать мне подвенечный наряд.

Неудивительно, что от таких радужных мечтаний, я стала немного пьяной и совсем невнимательной. Точнее я заметила знакомый цвет на стоянке машин у дома, но как-то мысль не допустила, что Владлен может быть здесь.

А он был. Как бомж в толстом пуховике сидел на полу возле двери в мою квартиру и прятал лицо в капюшон.

Створки лифта за моей спиной закрылись, я опешила, встала, как вкопанная, на лестничной площадке. Мысленно разгоняя хмель, я пыталась сообразить, что делать. А делать в данной ситуации нужно было ноги. Холодок пробежал по телу, и я почувствовала, как бешено бьётся моё сердце в груди.

Влад шевельнулся, я стала пятиться ближе к лестнице, на лифт не успею.

— О-о, мой бэд-трип пришёл, — прошипел Кот и откинул капюшон.

Выглядел он неважно. Точнее сказать, как совершенно неадекватный человек. Голова бритая, вместе с головой была обрита половина правой брови. Глаза ненормальные, стеклянные. Он ширнулся или нажрался чего-то.

Ведь ещё недавно инстинкт самосохранения хорошо работал, значит и сейчас поработает.

Я бросилась наутёк. Как бы Санчес не просил, я не отказалась от кроссовок. Муж желал, чтобы я сапоги на каблуках носила. Но я пообщавшись с Константином Васильевичем, стала некоторые вещи отвоёвывать у властного супруга. И видимо, не зря.

Зная, кто такой рыжий Кот, я настроилась на долгий и изнурительный побег. Кричать в первую половину дня было бесполезно. Лифт почти не ездил в шахте, люди все на работе. Неизвестно сколько вообще жителей в такой час находились в квартирах. Но я крикнула на всякий случай, когда почувствовала, что не убежать.

Ступеньки были настоящим препятствием, и я принялась прыгать через перила, даже не спускаясь по ним. Одна за другой мелькали лестницы. Пока между третьим и четвёртым этажом, Влад не сбил меня с ног. Он тоже крут, он так же подвижен. Кот сильнее.