— А почему они, вообще, сунулись к этому хирургу мимо нас, Амжад не сказал? — уточнил у друга.

— Тут мутно, — признал Шуст. — Я Профессору поручил по другим каналам выяснить, для независимой версии, так сказать. Жду… Может, сам набери его чуть позже. Я пока отдохну, да и Тала скоро проснется…

— Все, понял. И так спасибо, что взял эти несколько часов на себя, Дэн, — тут же отозвался Гриша. — Теперь моя вахта, вы отдыхайте, мы пока подумаем и будем дальше копать, — с искренней благодарностью в голосе пообещал Григорий.

И отключил связь.

— Все плохо? — тут же спросила Катя, почему-то заставив Гришу улыбнуться.

Однако есть минусы в том, что многое… ну, как бы, утаивал от своей женщины. Она теперь вон сомневается в их возможностях, выходит. Но кому претензии выставить, что ангел не знает обо всем влиянии, которое у Алхимика есть? Только себе самому.

Посмотрел на ангела, все это время тревожно вглядывающуюся в него своими огромными глазищами, подозревая, что все тепло и обожание в его взгляде просто прожекторами светится, даже в полутьме спальни. Блин! Ну не мог он от нее оторваться! Несмотря на всю сложность ситуации… о которой он не то чтобы планировал ей в мельчайших подробностях рассказывать. Ну на фига оно Кате? Только нервничать больше?

Но вот сама Катя явно находилась в другом настроении. И непонятно было, слышала что-то из слов Дэна или только по его ответам пыталась себе ситуацию срисовать. Но, очевидно, что спокойней не стала.

— Пошли-ка, кофе себе сделаем, ангел мой, — обхватив ее за плечи, запутался руками в растрепанных локонах, взлохмаченных, каких-то непривычно пушистых. Видно, потому, что затащил ее в кровать сразу после душа, не дав высушить. — Все нормально и хорошо. У нас все под контролем. Мы — серьезные люди, помнишь, — подмигнул ей на ходу, улыбнувшись. — Даже парня того, который тебе помог, нашли. Жив санитар. Сейчас наши врачи лечат. Уже и с начальством твоим порешали, объяснили свои позицию и наши мысли. Влада этого, падлюку, мы ищем, мужику не скрыться, можешь уверена быть, ангел мой, — в некоторой степени заговаривая ей зубы, да, рассказывал Алхимик, не позволяя Кате и слова вставить. Также на ходу кофе включил, чтоб готовился. — Ты что на завтрак хочешь? — уточнил, кажется, пришибив ее немного таким напором и обилием информации.

— Не знаю… — Катя моргнула, растерла лицо. — Жив… Хорошо, я очень рада, что этот санитар жив. Но что со мной? И Влад… И… У меня же смена сегодня ночная еще… — она как-то опустошенно выдохнула, словно не в силах мысли собрать.

— Нет, ангел, — хоть и понимал, что тема щекотливая, а решил прояснить сразу. — Ты пока на работу не ходишь. Отпуск у тебя, Катюша. Внеплановый и без срока выхода. Давно пора было восстановить и нервы, и тело, дыхание перевести. Начальство в курсе. Дальше думать будем, но сейчас ты отсюда ни ногой… — глянул глаза в глаза, как давя своей силой воли и авторитетом.

Тут же заметил, как вспыхнули искры темперамента в ответном взгляде и… Потухли. Вот как-то мигом. А Грише от этого аж поплохело.

Мля! Боялся, что уговаривать будет нужно, уламывать… а она и не думает спорить. И от ее глухой покорности ему горло перекрывает тугим, незнакомым комом.

— У этих людей свои правила, ангел, — начал объяснять, хоть она и не спрашивала ничего, ему почему-то оправдаться тут же захотелось. — Там один из тех, кто нападал на тебя, у него закон кровной мести за брата. Нас сам их глава предупредил, он вроде адекватный и аргументы воспринял. Они его тоже ищут, пока не могут найти. Я тобой рисковать не хочу… и не буду! Понимаешь, ангел?! Чем угодно, но не тобой! Не злись…

— Я понимаю, Гриша. Все понимаю, — отозвалась как-то смиренно и тихо. — И очень благодарна на самом деле. Могу представить себе, насколько это опасно… Господи! Я же вчера с ними столкнулась. Еле ноги унесла — в глазах бешенство, даже намека нет на то, что слушать готовы. Я понимаю… — Катя прижалась к нему, вздрогнув, уткнулась макушкой в плечо Гриши.

А ему еще паршивей. И от этого страха, который в ней теперь поселился, и от того, что сам не знает, как с таким настроением Кати справляться, что говорить? Он прав, и она не спорит, понимает… а Грише тошно все равно до изжоги в горле.

Все, чего Кате хотелось в этот момент, — и дальше лежать под одеялом, целиком охваченной руками Гриши, почти не двигаясь.

Очень нетипичное для нее настроение, дико странное. Некая внутренняя дрожь каждый нерв теребит, и после сна никуда не исчезла. Словно слом случился… Нет больше той подсознательной опоры, что была присуща всю жизнь. Во внешнем теперь ищет ориентиры, в мужчине, за недолгий срок ставшем близким и родным, несмотря на все страхи, живущие в душе с самого детства… Но ныне, казалось, не тот момент, чтоб еще и на них сосредотачиваться, хотя грыз внутри червячок сомнения: до крайности непривычно доверить кому-то себя настолько, рискуя сердцем и душой. Однако разве на другой чаше весов не более страшное стоит?..

Очевидно, что не время цепляться за прошлые комплексы… И за это тоже немного стыдно перед Гришей, что вот так переложила на него свои проблемы. Или общие те уже у них? Продолжает ли Катя делить или воспринимает их единым целым, чего Алхимик, похоже, от нее с первого вечера хотел? Не слишком ли стремительно?

В общем, очень много всего вместилось в прошлые сутки, совершенно не хватало резервов, чтобы адекватно судить. И не в праве считала себя чем-то управлять или спорить с его решениями. Раз Гриша сказал, что выходить нельзя… У нее и порыва возразить не возникло, что тоже виделось до крайности странным.