Э-э-э, а он ничего часом не перепутал?

– Многоуважаемый почти муж, – ехидно отвечаю, – спешу напомнить тебе, что в наш век, есть такая прекрасная услуга под кодовым названием "Няня". И я, насколько помню, не нанималась на эту должность.

– Так-то и я в мужья не сильно рвался, – со смешком отвечает мне.

– Ладно, уболтал, – знает чертяка, куда надавить. Да и если откажусь, вдруг он передумает быть моим мужем, хоть и на час, но все же. Да и с девочками я вроде как нашла общий язык. – Кидай адрес, поеду за нашими мартышками. Я ж мать, япона мать.

– Спасибо, Ал, серьезно, – облегченно выдыхает.

– Должен будешь, вовек не расплатишься,– хихикаю и направляюсь на выход.

– Да я уж и так, по самые уши.

Проходя мимо зеркала в прихожей, замечаю на своем лице широкую улыбку. Не знаю, чему я улыбаюсь, но стереть ее никак не получается. А следом приходит сообщение, длинное такое, с маршрутом из нескольких адресов и инструкцией по применению для девочек. Угу, а то бы я бы сама не сообразила, как мне с детьми обращаться надо. Я может, и ни черта в них не понимаю, но и без его помощи же как-то разобралась в прошлый раз. Читаю сообщения и диву даюсь от такой насыщенной программы у детей. А жить то им когда? Ну или хотя бы спать?! Сначала репетиторы, потом танцы. Потом ужин, и еще уроки, а им на минуточку всего по пять лет примерно. Даже у меня, взрослой тетки получается не такой насыщенный ритм жизни, как я думала.

Может, ну его нафиг все эти их занятия и просто развлечемся? Можно же хотя бы один чертов день провести так, как им хочется? Где детство, где шалости? Эх, вот у меня в их годы было просто потрясающее детство. Но если бы сейчас об этом услышала моя мама, она бы точно с этим не согласилась, потому что я то творила, то вытворяла такое, от чего она в свои молодые годы чуть не поседела, чем и попрекает меня по сей день.

Ладно, адрес запомнила. Если что, скажем, что и у нас случился какой-нибудь аврал, да? Ага, все репетиторы разом заболеют диареей, а студию танцев, допустим, закроют на карантин. В общем, разберемся по ходу дела, что наплести папаше. А то совсем детей затюкал своими занятиями. И совсем даже не удивительно, что они от него слиняли тогда. Я бы тоже убежала.

Разулыбалась так, аж щеки заболели в преддверии знатного переполоха. Девоньки мои, я уже еду, ждите. Тетя Алла научит вас развлекаться по полной программе!

Дорога до садика оказалась совсем не близкой, особенно в час пик. Какого черта вообще их сюда занесло? Кто додумался отдать их сюда? Это же другой конец города, мать вашу. Но уже на подъезде к этому “садику”, если его можно так назвать, поняла почему. Этот сад видать был самым лучшим и совсем не для простых детей. Хм, а я, видать, мастачка выбирать мужиков. Витек совсем не простой офисный клерк, как я раньше думала.

Машину на территорию не пропустили, поэтому пришлось топать до самого здания. Какой черт меня дернул надеть каблуки? Думала не дойду, это же не сад, а тюрьма какая-то! Высокий забор, огромная территория для прогулок… Собак только не хватает, и мужиков с автоматами по периметру, и тогда была бы вылитая зона… Ага, зона отчуждения.

Пока дошла, вся вспотела, хотя на улице далеко не май.

– Вы кто? И за кем? – тормознула меня на входе в группу женщина неопределенного возраста с видом бультерьера. Так зыркает на меня, будто готовится вцепиться в глотку за неверно сказанное слово или сделанный шаг в сторону детей.

– В смысле за кем?! За детьми. Не за вами же.

– Что-то я вас не припомню, – да что ты будешь делать, еще и бровки свои перманентные вскидывает.

– Так вам память тренировать необходимо, раз проблемы с ней. Девочек моих позовите, однолицых барышень, я уверена у вас не много таких.

– Новая нянька?

– Кто? Вы? Я тогда зачем приехала? Ух уж этот папаша, мозги мне все выклевал уже. Короче, все равно зовите Веру и Надежду, у нас грандиозные планы на сегодняшний вечер. И побыстрее, пожалуйста, – я нетерпеливо стала притопывать ногой, поглядывая на наручные часы. Нерасторопная какая, стоит еще тут, недоверчиво на меня смотрит и даже с места не думает двигаться. – Что стоим, кого ждём?

– Охрана! – завопила женщина, словно сирена. – Я вас не знаю, милочка и детей отдавать, не намерена.

У меня сейчас чувство дежавю возникло. А еще, если она мне по башке сумочкой съездить надумает, то вообще… Я прямо таки себя вспомнила в тот удачный для меня день в торговом центре. Так же орала зовя охрану. Не, ну она молодец, конечно, что не хочет отдавать детей не пойми кому, но я-то для них знакомый человек. Приехала вот, а они… Эх, так и придётся звонить отцу года, пока меня тут не скрутили и не вывели под белы рученьки. Хорошо еще, если только этим ограничится, а если…

– Секунду, – выставила руку вперед, как бы намекая, чтобы она свою очень уж громкую сирену вырубила. Достала телефон, и набрала номер. – Муж, а ты часом не прифигел ли? – без всякого приветствия начала я, когда тот соизволил ответить на звонок.

– Что случилось? – и голос у него был такой уставший, что воевать как-то даже расхотелось. Хотя возмущаться я не перестану.

– Почему мне не хотят отдавать наших детей? Я приехала, как ты и просил, между прочим, а тут меня не пускают и охрану натравить хотят. Я, конечно, отбиваюсь, как могу, но что я сделаю одна против десятерых? Троих я вырубила, четверо где-то в кустах еще прячутся от страха...