Я так давно не готовил по-настоящему много, что сейчас чувствую себя алхимиком, которого допустили в святая святых, дали все компоненты и сказали: «Твори, вытворяй и радуйся».

Великан возвращается не с пустыми руками, а с целой живой елочкой — она маленькая и довольно жалкая. Минуты мы с ним смотрим друг на друга, а потом одновременно открываем рты и снова замолкаем, уступая собеседнику право голоса.

— Эммм… — Я все-таки начинаю первой. — Надеюсь, ты ее не…

— Ты что, Отвертка, у меня бы рука не поднялась прикончить такую доходягу, — кривится Стас. — Тут ниже по улице компания отдыхает, и у них там уже такой градус, что по фигу — будет елка или нет.

— Ты ее…

«… украл? — последнее слово говорю одними губами.

— Ага, вломился в дом, перекрошил народ в капусту, закусил пиццей и решил прихватить елку. — Он сокрушенно качает головой, и прикрывает колючки руками, чтобы они не поранили уже вовсю заинтересованную Дашку. — Отвертка, ты бы заканчивала смотреть Тарантино. В реальной жизни если у одной стороны есть елка, а у другой — бутылка «Хеннесси», они договорятся без мордобоя и кишок на люстре.

— Прости, — мне искренне жаль, и я понятия не имею, почему в первую очередь подумала самое плохое. Уж на кого-кого, но на неадеквата Стас точно не похож. — Я зато тут приготовила столько всего, и смотри!

Быстро переключаюсь, открываю духовку и немного вытаскиваю противень, на котором аппетитно шипит запекающийся картофель. Великан жадно втягивает аромат через ноздри и, прежде чем успеваю гадать его движение, заносит ладонь над моей головой.

Мягко опускает мне на макушку, ерошит волосы, словно ребенку.

— Ты моя умница, — говорит с подчеркнутой лаской.

И… меня укрывает с головой.

Это движение.

Мой личный триггер, по которому, как загипнотизированная, возвращаюсь в прошлое, где Гарик еще был со мной.

Он так же гладил меня по голове.

И так же хвалил, как будто хотел доказать моей внутренне неуверенной девочке, что она все делает правильно.

Я резко захлопываю дверцу духовки и шарахаюсь в сторону.

— Шашлык нужно на мангал, — пячусь к двери. — Покажешь, где это?

Стас несколько минут смотрит на меня в упор, а потом забирает поднос с подготовленными шашлыками. Проходит мимо, и я снова пячусь в сторону, чтобы избежать любого физического контакта, даже если это будет просто тень его дыхания у меня на щеке.

— Ок, Отвертка, больше никаких рук. Извини, я не подумал, сделал на автомате.

— Ты правда не обижаешься? — Я обхватываю себя руками, потому что воспоминания о прошлом накатывают на меня десятибалльным землетрясением.

— Обижаются маленькие девочки и недоделанные мальчики, а я взрослый лоб и местами не совсем тупой. Все в порядке. И это… я пошутил насчет шашлыка — с ним я справлюсь.

— Обещаю есть даже мясные угли.

— Ну, кстати, — он смеется и деликатно высвобождает штанину из Дашкиных цепких пальцев, — на твоем месте я бы не давал таких обещаний, потому что это очень опрометчиво. Я сказал, что с шашлыком правлюсь, но не сказал, что на «отлично».

— Сгодится даже трояк с минусом.

Когда снова остаюсь в кухне одна, дрожь вынуждает навалиться плечом на стену, чтобы не упасть на слабых ногах.

Не знаю, почему так происходит, но Стас и эти выходные, и все, что происходит…

Я сбежала сюда от мира, в котором у меня только бесконечные обязанности, долги и работы, надеясь, что найду каплю покоя и освобожу голову от тяжелых мыслей после того, как в мою жизнь снова постучалось прошлое.

Но «лучше» не случилось.

Стало только хуже, потом что теперь, куда бы я не посмотрела и чем бы не занималась — везде Гарик. Даже сейчас, хоть в кухне на всю работает вытяжка, я отчетливо слышу аромат его любимого парфюма — можжевеловые ягоды, душистых перец и капля аромата мужской кожи.

Капля его личного запаха, который я до их пор храню на воротнике его рубашки. Той белой полотняной, совсем не от модного бренда, а купленной в обыкновенном магазинчике где-то на окраине Парижа, когда мы бродили по тем улицам, о которых не пишут в модных путеводителях. Гарику она так понравилась, что он носил ее почти не снимая. Когда вернулись, я потихоньку сложила рубашку в чемодан и спрятала подальше в гардеробной, а Гарик почему-то больше о ней не вспоминал.

— Ы! — Даша подходит ко мне и настойчиво тянется вверх, выпрашивая взять ее на руки.

Беру, крепко прижимаю к себе и потихоньку нюхаю край ее комбинезона.

Это просто фантомы прошлого, но мне нравится думать, что она пахнет точно так же, как и он.

Я искала покой и каплю забвения, но каждый час здесь как будто только умножает мою боль. Сегодня уже поздно куда-то ехать, но надо позвонить водителю и попросить приехать за мной часов в десять.

Мысль о каникулах, которые хотела продолжить, теперь кажется чистым безумием

Я же сдурею, если в моей голове появится слишком много свободного пространства.