Призрак передергивает плечами.

Я практически отзеркаливаю его движение.

— В мире полно сирот, и если в тебе вдруг проснулся отцовский инстинкт — осчастливь одну из них.

— Тебе вообще что ли по фигу? — прищуривается Дима.

— А ты думал, я буду рыдать по всем твоим безвременно почившим сперматозоидам? — У меня снова тот самый нервный смешок, но на этот раз еще и достаточно ядовитый. И я чуть ли не впервые в жизни рада, что так и не сумела до конца искоренить в себе эту вредную привычку. — Мне плевать на твою жизнь, тебя и все, что с тобой связано. И если ты думаешь, что тебе каким-то образом удастся снова вернуться в мою жизнь, то за этот год ты потерял не только детородную функцию, но и половину мозгов.

Он снова тянется за сигаретой, потом натыкается на таблицу «У нас не курят» и, переломив сигарету надвое, бросает ее прямо на стол.

Я продолжаю уплетать десерт.

— Можно сделать экспертизу отцовства, — заявляет Призрак

— Ага, можно. — Еще один глоток ароматного чая с горчинкой имбиря, приятно и очень вовремя бодрит. — Есть на примете кто-то, кто даст на нее согласие?

— Маша, прекрати ёрничать, — снова подается вперед.

— Прости, это у меня на автомате — аллергическая реакция на чушь. На момент моей беременности, я была в законном браке, в свидетельстве о рождении записан мой официальный муж. Ты можешь сколько угодно таскаться по судам и, наверное, даже немного испортить мне жизнь, но никакой суд не разрешит делать экспертизу на отцовство без моего согласия. А я хоть на библии поклянусь, что знать тебя не знаю, мы с тобой расстались задолго до моего брака и ты не можешь быть отцом Даши.

— Лисина другого мнения, — наконец, «рожает» он.

А я как раз ждала, когда он свернет в эту сторону.

То, что в этом «возврате» не обошлось без матери Гарика, было понятно с самого начала.

Годы в бизнесе научили не оставлять без внимания такие совпадения, которые даже на моей практике никогда совпадениями не были. Ну а тут все просто очевидно — сначала она заявляется и шантажом пытается выдрать у меня деньги, потом, когда уходит ни с чем, буквально на следующий день появляется Призрак.

Как будто он целый год до этого не ходил тайно на мою страницу и не мониторил мою личную жизнь. Он никогда не скрывал, что делал это постоянно во время наших отношений, а как позже выяснилось — и ДО их начала тоже.

Зачем это делает Лисина — понятно.

Я консультировалась с юристами (не уточняя нюансов), где и через что завещание Гарика можно признать недействительным. Ответ был только один — через признание его невменяемости. Как вариант — через его болезнь, хотя это было бы сложно доказать, потому что завещание Гарик составил сразу после нашего возвращения из Парижа.

Но, возможно, Лисина хочет попытаться раскачать историю на том, что Гарик сделал меня наследницей из-за моей беременности? Оставил мне все, чтобы его ребенок ни в чем не нуждался?

Наверное, на эту тему она действительно может устроить огромный скандал.

И если встанет вопрос признания отцовства в контексте законности моих прав наследования…

Я держу себя в руках, не позволяя эмоциям пробить мою беззаботную броню.

Призрак точно не получит удовольствия видеть меня испуганной или растерянной.

— Я рада, что вы с матерью моего мужа нашли общий язык, — говорю спокойно и с немного ядовитой улыбкой. — Кажется, вы оба скорпионы по гороскопу?

— С каких пор ты стала верить в гороскопы? — не понимает он.

— Вот как раз, — смотрю на часы, — пару минут назад. Теперь буду верить в ту часть, которая обещает, что такие парочки обязательно рано или поздно убьют друг друга порцией своего же яда. Как там сказал один мудрец? Посижу на берегу океана, покурю бамбук и дождусь, когда карма вынесет на берет труп моего врага.

— Я тебе не враг, Маша. — Он хочет взять меня за руку, но я брезгливо сбрасываю его пальцы. Дима усмехается, мол, кто бы сомневался. — Я просто хочу получить право видеться со своим ребенком. Ничего больше. В ваши с Лисиной тёрки лезть не собираюсь.

— Призрак, я вот не пойму — ты тупой или глухой? Что в словах «Она не твоя дочь» не в состоянии преодолеть твой медленно работающий мозг?

— Снова хамишь? — Он врубает тот всевдо_дерзкий тон, который я когда-то очень наивно принимала за хорошую и правильную брутальность.

Господи, почему все самые главные уроки от жизни мы получаем граблями по заднице, а не в виде печеньки с предсказанием? Может, для тех, кому до тридцати, сменишь режим сложности жизни с «хардкор» на «нормально»?

— Что она тебе пообещала? — нарочно игнорирую его выпад. — Золотые реки и кисельные берега?

— Маш… — Он держится хорошо, но его выдает на секунду отведенный в сторону взгляд.

— Черт, неужели мою должность в «ОлМакс»? — Мне даже вслух противно это произносить, не то, то думать об этих переговорах. — Если что, Призрак, надеюсь, ты помнишь поговорку про шкуру неубитого медведя? Вот тебе эксклюзивное продолжение от меня — пока вы будете пытаться сожрать меня по кусочку, я перегрызу глотки вам обоим. Сначала тебе, потому что ты просто мудак и тварь, и меня реально от тебя тошнит. А потом ей, потому что моя жажда крови уже немного успокоится, и я смогу устроить Лисиной долгую и длинную кончину. Можешь ей так и передать.