— Ну и как? — Стас настраивает климат-контроль, и в салоне сразу становится комфортно тепло. — Дашь поцеловать в щеку на прощанье?

Я откидываюсь на спинку, укладываю голову так, чтобы смотреть на Великана под комфортным углом.

Он немного удивленно приподнимает правую бровь, из-за чего его лицо становится еще лучше, чем у любой крутой мужской фотомодели. Только оно грубоватое, с острыми скулами и очень выразительной ямочкой на подбородке. И даже тонковатые губы его совсем не портят.

— Я старался, Отвертка. — Стас делает вид, что собирается торговаться до последнего. — Заслужил хотя бы подергать тебя за косичку. Обещаю быть очень осторожным.

— Поехали к тебе, — говорю шепотом, и немного стыжусь своего притихшего дрожащего голоса.

Мне кажется, все выдает мои намерения с головой.

И вроде взрослая, и это не первый мужчина в моей жизни, а почему-то от страха губы дрожат, как у сопливой девчонки.

Но даже тут мой Великан просто великолепен — улыбается, тянется ко мне через сиденье, мимолетно чмокает в нос и сам пристегивает ремень безопасности. Никаких пошлых шуток и сальных ухмылок. Уверена, что если я вдруг передумаю — он не будет корчить обиженку, а спокойно даст мне еще столько времени, сколько будет нужно.

«Если хочешь приручить птицу — не запирай клетку».

Не уверена, что это моя личная мысль, а не чья-то цитата, но я чувствую себя птицей, которую с самого начала никогда не сажали под замок, но всегда гостеприимно ждали.

На этот раз мы притягиваемся друг к другу еще в кабинке лифта.

Стас держит на локте и свою куртку, и мое шубку, но ему хватает и одной руки, чтобы крепко обнять меня за талию, прижимая к себе так сильно, что мой живот приятно пульсирует от того, как идеально совпадают наши тела.

Мне нравится с ним целоваться. Так сильно нравится, что сама обхватываю его лицо руками и жадно прижимаюсь губами к его рту, позволяю воровать свое дыхание и остатки сопротивления.

Мы стучимся зубами, потому что ближе и теснее уже просто невозможно.

Из лифта — торопливым рваным шагом, и я пару раз выразительно наступаю Стасу на ноги. Он подхватывает меня, поднимает, проносит последние метры, и я сама лезу в карман его джинсов, где он всегда носит ключи.

Поворачиваюсь к нему спиной, чтобы открыть дверь, но Стас буквально придавливает собой к двери, ладонью нахально поглаживая бедро. Я прикусываю губу, сдерживая стон, когда он кладет руку мне на живот, приподнимая мой зад к своему паху.

Надавливает, давая почувствовать желание.

— Ох, черт, — я сглатываю нервный смешок. — Помнишь, что говорят про Тузика и грелку?

— А что говорят? — Хищно прикусывает мой затылок. Достаточно сильно, чтобы я притихла.

— Дурная привычка отвечать вопросом на вопрос. — Отклячиваю задницу максимально сильно, вдруг чувствуя себя кошкой, которой так приспичило, что уже на все плевать. Надавливаю бедрами, скольжу вниз, и глаза закрываются сами собой. Хорошо, что остается всего раз провернуть ключ, иначе нам не хватило бы терпения даже перешагнуть порог.

— Я вспомнил, что говорят про грелку, — рычит мне на ухо, вталкивая в темноту и приятную прохладу квартиры. Куда-то роняет ключи и наши верхние вещи, нахально задирает нижний край моего платья и тянет его вверх, до талии. — Порву, Отвертка.

У меня кружится голова.

Может, для кого-то это грязно и пошло, а для меня — концентрация желания мужчины, выраженная одним единственным максимально точным словом.

Но, боже, это только начало.

— Хочу, чтобы завтра сидеть не могла, — продолжает Стас, запросто справляясь с ремнем и молнией на своих джинсах. — Чтобы у тебя между ног все ныло от меня.

Я и так уже стою на носочках, но начинаю переминаться с ноги на ногу от нетерпения.

Или предвкушения?

Стас приподнимает меня, дает обхватить ногами его узкую талию, придавливает спиной к стене.

Толкается бедрами вверх.

Я громко стону от мощности этого напора, бездумно впиваюсь ногтями ему в плечи, позволяя использовать себя, как ему хочется.

Только бы не останавливался.

Даже если утром я буду ходить как кавалерист.

Мы почти не спим ночью.

Занимаемся любовью — нежно и медленно, когда я чувствую себя на качелях, которые мой большой и сильный мужчина раскачивает, словно нашу личную земную осень.

Потом переводим дух — и грубо занимаемся сексом, кусая и царапая друг друга, как дорвавшиеся до сезона спаривания звери.

Снова передышка — и я переворачиваю Стаса на спину, устраивая ему безумное родео.

Под конец, когда за окном начинает светлеть, я обессиленно падаю на спину и позволяю себе совершенно пошлую шутку о том, что теперь точно знаю, как чувствует себя полная до краев банка икры, и что больше в меня не влезет ни ложки.