Может, я совершаю большую глупость, думая, что он искренен.

Но на войне все средства хороши, и если предатель решает предать свою «кормящую руку», возможно, стоит хотя бы послушать, что он принес вместе с оливковой веткой?

— Мы с Дашей играем в парке. Уже собирались уходить, но, если поторопишься, у тебя будет минут пятнадцать.

— Я успею, — как-то с облегчением выдыхает он.

— Только это время, Призрак, — жестко ограничиваю я. — И ты больше не будешь появляться в нашей жизни. Или, клянусь, я найду способ запретить тебе это через суд.

— Я понял, Маш. Говори адрес.

Где был Призрак все это время, я понятия не имею, но на детской площадке появляется через двадцать минут. Боялась, что придет с цветами или какой-то другой пошлятиной, но вместо этого у него в руках большая коробка с куклой — очевидно, очень дорогой. Он как-то неловок улыбается, видимо только теперь осознав, что кукла в коробке только чуть меньше самой Дашки, и что пройдет еще много лет, прежде чем она сможет оценить игрушку по достоинству. Сейчас, пожалуй, Лисица тоже бы приняла подарок, но только чтобы выбрать бедной кукле все ее красиво завитые волосы и обгрызть пальцы. Ну или повоевать за соску.

— Тупо получилось, — тушуется Призрак, разглядывая гребущуюся в снегу Дашу. — я о детях ничего… в общем, не подумал.

— Спасибо за подарок. Поможешь ее донести?

Он так быстро кивает, будто я предложила взять на главной гонке Первый приз.

Приходится буквально вытряхнуть Лисицу от снега и, взяв за руку, пойти по дорожке из парке — машина с водителем стоит на парковке, и пока будем идти, это как раз будет минут пятнадцать, которые я обещала Призраку.

Но он почему-то не спешит ими пользоваться — просто идет рядом и не может оторвать взгляда от Дашки.

Наверное, после всего, что он сделал и что собирался сделать, испытывать к нему что-то кроме отвращения и злости было бы очень неразумно. Но я больше не злюсь и мне в общем не противно, что мы достаточно близко, чтобы дышать одним воздухом.

Мне его жаль.

Вряд ли кто-то будет чувствовать себя счастливым, в сорок с хвостом лет вот так осознав, что за плечами ничего нет — ни семи, ни детей, ни даже перспективы стать отцом. И что ты, хоть и молодишься изо всех сил, просто порядком раздобревший и далеко не самый перспективный для отношений мужик. Я помню, что он всегда хотел какую-то особенную женщину — устроенную, ухоженную, не обремененную детьми, но обремененную собственным приличным заработком. Вряд ли теперь он может рассчитывать на такую.

— Она на меня и правда совсем не похожа, — слышу его немного бубнящий голос.

— Извини, но это к лучшему, — не собираюсь смягчать шишки, которые он сам же и набил.

— Да, наверное… Никогда себе не прощу.

Может мне и следовало бы развить тему «непрощения», но мне это правда абсолютно неинтересно. У каждого из нас есть поступки, которые мы будем носить в себе до могилы и каждый раз с болью вспоминать неправильно сделанный выбор. Иначе жизнь была бы слишком легкой и бессмысленной.

— Что с врачом? — перевожу тему на разговор, который интересует меня больше, чем его самобичевания.

— Я правда почти ничего не слышал, Маш. Кажется, ее фамилия Шелестова или как-то так.

— Шевелёва, — говорю себе под нос.

— Может быть, — пожимает плечами Призрак. — Лисина собирается обвинять тебя в намеренном доведении до смерти или как-то так. И эта врач должна подтвердить, что ты знала о диагнозе мужа и…

Он запинается, потому что Даша останавливается рядом и, глядя на него с немым любопытством любого годовалого ребенка, тянет руки.

У Призрака такой взгляд, будто он выиграл джек-пот.

Если я сейчас скажу ему «нет» — это будет самая лучшая и самая сладкая месть. Изощренная и абсолютно заслуженная.

Но я киваю и разрешаю взять Дашку на руки.

Мне больше не хочется носить в себе всю эту грязь прошлого, и триумф такой ценой совсем ничего не стоит.

Для Даши этот человек никогда и ничего не будет значить. Она не запомнит его лицо и забудет о его существовании через те десять минут, после которых Призрак навсегда станет призраком ее жизни.

А сейчас он бережно берет ее на руки, прижимает к себе и смеется, когда Дашка начинает трогать его нос холодными варежками.

Мы доходим до моей машины, я даже не сопротивляюсь, когда Призрак сам усаживает Дашу в автокресло и сам справляется с ремнями.

Но когда я закрываю дверь и Лисица исчезает за тонировыми стеклами, у него вид человека, который, если бы это было моим условием, согласился есть землю, лишь бы получить шанс вернуться в нашу жизнь. Почему-то уверена — он бы даже исправился, стал следить за своим весом и может даже стал прекрасным отцом и мужем.