Мы мчались строго на запад. Дым умело выбирал дорогу там, где было меньше всего веток и густых зарослей. За час я успел осмотреть довольно обширный участок леса. Ничего. Ни следов, ни людей. Пришлось завернуть волка обратно на восток. Однако на полпути мы забрали немного севернее, но и тут ничего не обнаружили. Это хорошо. Сегодня ночью можно будет спать спокойно. Хотя, чего это я? Еще обратно вернуться нужно. Да и неизвестно, что там у остальных разведчиков.

— Давай, Дым, обратно! — я хлопнул друга по боку.

За лигу до поляны мы остановились. Пришлось попрощаться с волком и отпустить его в лес. Ему нельзя показываться в отряде. Сержант сразу пристрелит. Я еще раз обернулся, но зверь уже скрылся во тьме. Что ж, до скорой встречи.

До стоянки дошел быстро. Подойдя к краю поляны, я заметил, что остальные дозорные уже вернулись. Ага, значит задерживаюсь только я… А чего это они все в круг собрались, что-то обсуждают? Неужто стряслось чего?

Я поторопился, зашагал быстрее. Уже миновав загородку из саней и выйдя в круг света, заметил, что похлебка остыла. Ну и ладно, холодную поем. Сейчас главное узнать что произошло.

— Алаэн Дербидж! — сержант Пайк строго и даже зло обратился ко мне, резко встав со своего места. — Делаю тебе последнее предупреждение! Чтобы я больше об этой твари не слышал! И уж тем более не видел ее!

— Это не тварь… — опустив голову, тихо ответил я. В первую секунду я опешил, но сразу же понял, что речь идет о Дыме.

Твою в демона душу мать! Кто меня сдал? А главное кто видел меня вместе с Дымом?!

— Не тварь?! Ты хоть понимаешь, что говоришь-то? Это матерый зверюга! Хищник! Да он выше каждого из нас. Загрызет и не подавится! — сержант орал, брызжа во все стороны слюной. — Идиот! Из-за тебя все передохнем тут. Твою ма-а-ать…

— Он не нападает на людей…

— Чего?! Чего ты там мямлишь?

— Не… не нападает, говорю, на людей.

Сержант яростно сопел и сверлил меня тяжелым взглядом.

— Чтобы я о нем больше не слышал! Я все сказал!

5419 год, начало первого месяца зимы

Север королевства Маркаун, леса Элькхевен, предгорья

Я изредка поглядывал на сержанта исподлобья. Хотелось подойти к нему, резко развернуть за плечо, ударить в лицо и наорать. Высказать все, что я о нем думаю, выплеснуть всю ту ярость и негодование, что накопились внутри. Хотелось… Да много чего хотелось! Однако я постоянно одергивал себя, гнал прочь это желание и продолжал идти вперед.

После вчерашнего злополучного вечера весь сегодняшний день я хмурился и нервничал. Предупреждение Пайка — не шутка, и если нарушу его приказ, то по возвращению в Нортмарк попаду под трибунал. Дыма ждет еще более суровая кара: как только он еще раз попадется нашему отряду на глаза, на него сразу откроют охоту. Зная наших ребят, с уверенностью могу сказать, что они выследят его и убьют, чего бы им это ни стоило.

Я был зол! На всех. И на себя в том числе. Однако вскоре обо всех обидах пришлось забыть. На следующий день снова началась метель. Порывистый ветер неистово хороводил снег. Кружил, кружил, кружил…

Буря не успокаивалась ни на секунду. Не стихла она и на следующий день, и через день все так же выла и бесновалась.

Метель бушевала целых четыре дня, а мы все также упорно двигались вперед. Правда, очень медленно. Наш отряд выбился из графика дней на пять! Но тут уж ничего не поделаешь. Перед непогодой все мы бессильны.

На седьмой день нашего пути ситуация, вроде бы изменилась. С раннего утра выглянуло солнце, ветер поутих, а крупные хлопья снега перестали падать с угрюмого неба. Все немного приободрились. Но не тут-то было! К полудню снова разыгрался буран. На восьмой день ситуация грозила обернуться катастрофой.

Было темно. Всегда. Даже в полдень. Колючий снег забивал нос, рот, глаза; пробирался под шарф, набивался в капюшон. Наш отряд еле двигался. Егеря вязли в снегу выше колен, а лошади и вовсе выбились из сил. Им было очень тяжело тащить сани, постоянно проваливающиеся в глубокий снег. Частенько нам приходилось браться за лопаты, откапывать полозья и выталкивать повозки из глубокого сугроба. К концу дня у меня подрагивали ноги и руки от усталости. Хотелось просто упасть куда угодно и уснуть. Забыться мрачным тяжелым сном с яркими, но незапоминающимися сновиденьями. Вот только нельзя. Нельзя спать на холоде без доброго костра под боком.

Наконец, когда погода окончательно сошла с ума, и мы перестали видеть друг друга сквозь плотную пелену снега, остановились на ночлег. Составили сани в плотный круг, согнали туда лошадей, развели костер. Палатки ставить не стали. Вместо этого растянули небольшой полог над местом стоянки и все забились под него. Так быстрее. На ужин ограничились сухим пайком: кто жевал мясо, кто сыр, а кто лепешки с луком. Кашеварить никому не хотелось, все и так устали и замерзли. Сейчас главное отдохнуть, набраться сил на завтрашний день.