В тот последний раз, когда мы ездили навещать его бабушку, я только-только начала догадываться, что Васильков ко мне испытывает нечто большее, чем обычная дружеская симпатия. Если память не подводит, то именно его бабушка натолкнула меня тогда на эту мысль. А вот своё внутреннее смятение и неверие я как сейчас помню. Однако тогда я Даню ни о чем не спросила. Испугалась, что его бабушка права. Наверное, потому что на тот момент ответных чувств такого масштаба я к нему не испытывала. Просто стала пристальнее наблюдать за ним и убедилась в своих догадках. Боялась потерять его, как друга, но, в тоже время, пока он сам молчал, я тоже делала вид, что у нас всё как раньше.

А после — я начала активно влюбляться в разных придурков и встречаться с ними. Дружба и недомолвки с Васильковым ушли на второй план. Мы отдалялись друг от друга. Правда, каждый раз, когда мои очередные скоротечные отношения заканчивались, именно Даня был рядом. Всегда твердил мне, чтобы не вешала нос, что я достойна лучшего. Но мне пришлось ещё долго набивать шишки прежде, чем понять, что лучшее для меня — это он. А вчера, похоже, я всё испортила…

Когда умерла бабушка Дани, его родители стали сдавать её квартиру, чтобы на пенсии иметь стабильный доход. Потом всеми организационными моментами с жильцами стал заниматься Даня: поломки, протечки, ремонт, заключение новых договоров, когда кто-то съезжал, контроль — всё на нем. Васильков на добровольных началах помогал в этом вопросе своим родителям, и я гордилась им.

Пару дней назад Даня говорил мне, что в квартире снова меняются жильцы — старые уже съехали, а новые должны были поселиться после шестого января. Мы с ним вместе собирались третьего числа ехать убираться, но он по неизвестным для меня причинам всё переиграл.

— Дань, открой, пожалуйста, я знаю, что ты здесь! — когда устаю давить на звонок, начинаю тарабанить кулаками в дверь. — Я слышала, как голосил твой мобильник, когда я набрала твой номер. Открой! Что за детский сад?

Дверь резко распахивается, и на пороге возникает Даня. От его мрачного вида и будто остекленевшего взгляда у меня сжимается сердце.

Чувство чудовищной вины мучительно свербит под кожей, давит тяжестью на плечи.

Сомнений нет! Он знает!

— Я же сказал, что когда буду готов поговорить, наберу тебя! — холодно бросает, глядя на меня с презрением.

— Можно мне войти?

— Нет.

Но я все равно захожу в квартиру. Машинально осматриваюсь, но не могу вынести звенящей тишины между нами.

— Кто тебе рассказал? — понурив голову, встаю перед ним.

— А это важно? — его усмешка выходит слишком наигранной. — Важно лишь то, что ты за моей спиной снюхалась с каким-то старым мужиком с работы. Спасибо, хотя бы, что не после свадьбы… Вот скажи, чего тебе не хватало? А? Что я делал не так?

— Дело не в тебе! Ты — замечательный! Это я во всем виновата… Я запуталась! Позволила себе лишнее… Я очень жалею!

Даня проходит мимо меня вглубь квартиры, как будто я — пустое место. Именно так себя сейчас и чувствую.

Сбрасываю куртку, стягиваю сапоги и бегу за ним.

Васильков стоит спиной ко мне и напряжённо смотрит в окно. Молчит. Мне хочется подойти и обнять его, но я впервые боюсь это сделать.

— Ты сможешь меня простить? Когда-нибудь… — подавив рвущийся наружу всхлип, произношу осипшим голосом.

— За что именно простить, Сонь? А? За то, что ты всегда у меня была на первом месте? За то, что я делал всё, лишь бы тебе было хорошо?

Даня поворачивается, его лицо искажает гримаса отчаяния и боли. Руки сжаты в кулаки, костяшки пальцев сбиты в кровь. Мне невыносимо видеть его таким подавленным. У самой в груди всё рвётся в клочья.

Господи, что я натворила?!

— Мне три раза предлагали повышение и переезд в столицу. Три! Но я каждый раз отказывался, потому что знал, как ты любишь этот город и как для тебя важно жить рядом с… родителями. Я закрыл глаза на то, что от моего предложения руки и сердца прошло уже больше двух лет. Мы могли бы стать мужем и женой ещё прошлой зимой, раз тебе так нравится именно это время года. Но ты была не готова… Тянула… Может, сомневалась? Но я тебя не торопил, не подталкивал. Покорно ждал, когда ты сама созреешь пойти и подать заявление. Хотя каждый божий день переживал, а вдруг ты не хочешь этого? А вдруг передумаешь… Знаешь, я всегда почему-то считал, что тебя не достоен. Ещё со школы, когда ты позволяла быть мне только другом. Да и после… Ты меняла парней, которые тебя ни во что не ставили, страдала… Но ведь сама выбирала именно таких. Которые крепко так трепали тебе нервы. Да, ты сама их и бросала. Приходила потом ко мне за дружеским утешением, вроде всё осознавала… Но затем снова и снова наступала на одни и те же грабли. Оплакивала свою недальновидность, а после — бежала… У меня была какая-то дурацкая привычка сродни одержимости — всегда бежать за тобой. Я не мог оставить тебя одну — боялся потерять. Потому что любил…

— Дань…

— Когда ты вдруг остановилась и повернулась ко мне, я был самым счастливым человеком на земле. Не мог поверить, что ты ответила мне взаимностью. Остепенилась. Что тебе больше не нужны отношения с постоянными ссорами и скандалами, а нужен надёжный и любящий человек рядом. Долго же ты держалась! Но, похоже, заскучала… Да? Только сейчас я понял, что тебе не надо было ничего из того, что я делал…

— Это неправда! Я очень ценю тебя! Я тебе по гроб жизни обязана только за то, что ты нянчился со мной, решил вопрос с моим начальством, оплачивал клинику и специалистов, когда у меня поехала крыша после смерти отца… Если бы тогда, в мае, ты не навещал меня каждый день, не носился со мной, как с маленькой, я бы точно не смогла выкарабкаться из того состояния. Всю жизнь бы сидела на транквилизаторах в вечном страхе, что меня накроет очередной панической атакой… Или бы валялась месяцами в дурке! Мне даже страшно вспоминать о тех кошмарных неделях, когда меня накрывало… Сейчас кажется, что это всё было в прошлой жизни. И всё благодаря тебе! Ты помог мне пережить самую тяжелую утрату. Именно ты, а не психиатры или подруги, которые разбежались, стоило несколько раз на них сорваться… Дань, ради тебя я старалась стать прежней! И вроде даже стала. А со свадьбой я сама не знаю, почему тянула… Что касается твоей работы, то я готова переехать за тобой куда скажешь…

— Снова бежишь?

— Что?

— Бежишь от мужика, к которому тебя тянет со страшной силой? Но ведь и я тебе не нужен! Чувство благодарности диктует тебе так поступить, но ты не сможешь жить с тем, кого не любишь… А меня ты не любишь…

— Люблю!

— Нет. Если бы любила, не смогла бы… — его тяжёлый выдох вместо слов, как удар под рёбра. — Наберись хоть смелости разобраться теперь с этим мужиком.

— Не буду я с ним разбираться! Он мне не нужен! Я поняла это ровно в тот момент, когда …