— Свяжись с «Прагмой корпорейтит»! Разберись с ними! Срочно!

Выпучив глаза, я кивнула, хотя надо было бы задать ему как минимум три вопроса по этому поручению. Просто Константин Станиславович никогда ещё не разговаривал со мной в таком тоне. Я вообще не слышала до этого момента, чтобы он на кого-то повышал голос. И его колючий взгляд… Мне аж не по себе стало!

— Доложи мне о результате, когда закончишь! — выплюнул грозно и вышел из нашего кабинета.

Я до конца дня возилась с его заданием, психовала, потому что в «Прагме корпорайтет», по ходу, работают одни придурки. Мы не могли с ними согласовать условия. Точнее, они сначала устно соглашались, а потом снова и снова перезванивали и выносили мне мозг идиотскими расспросами.

Когда Константин Станиславович вернулся на своё рабочее место и поинтересовался, решён ли вопрос, я эмоционально начала рассказывать всё, что думаю об этой компании. Но он недовольно прервал меня на полуслове, и сообщил, что ему через пять минут нужен документ с подписями, и его не волнуют мои трудности. Смотрел свысока, как на неопытную клушу, чем ни на шутку разозлил.

Почему он взъелся на меня?! Не из-за того же, что я улизнула от него на обеде, оставив наедине с Эллой Львовной?!

Едва сдержалась, чтобы не нахамить. Сжала пальцы в кулаки, стараясь вернуть себе самообладание. Гнев в паре с вспыхнувшей обидой не давали мне сосредоточиться на задаче.

Спокойно, Соня! До конца рабочего дня осталось меньше получаса. Ты справишься! Получишь сейчас скан с подписями этих мозгоклюев и швырнёшь распечатанную бумажку Симановичу на стол. Пусть ей подавится!

— Долго ещё? — снова раздраженно интересуется со своего места.

Замечаю, как другие сотрудники, находящиеся в кабинете, недоуменно косятся в сторону наших столов. Похоже, все задаются вопросом, какая муха укусила этого мужчину.

— Сказали, что сейчас пришлют. Жду! — довольно грубо отвечаю, гипнотизируя экран.

— Позвони им! — кидает повелительно.

— И пяти минут не прошло, как я общалась с их менеджером! — сердито цежу сквозь зубы, чувствуя, как меня начинает трясти от такой манеры общения.

Скан с подписями приходит ровно в семнадцать тридцать. Нервно распечатываю его, глядя, как несколько человек из нашего кабинета уже собираются домой.

Симанович сидит неподвижно как статуя, хмуро уставившись в свой монитор. Его лицо как-то неестественно напряжено. Но мне всё равно! Теперь можно свалить отсюда.

Стремительно подхожу к столу Константина Станиславовича с намерением без слов положить ему под нос злосчастную бумагу и испариться из кабинета. Но когда протягиваю листок, мужчина резко его перехватывает, задевая мою ладонь своей рукой. Так нелепо и долго касается, будто делает это нарочно.

По моему телу молнией проносится дрожь. Щеки мигом вспыхивают. От возмущения? Конечно! Но Симанович с отстранённым видом пялится на бумагу, и мне не остаётся ничего, кроме как, схватив свою сумочку со стула, метнуться к шкафу с верхней одеждой.

— София! Задержись! Надо ещё кое-что сделать… — командует с места.

На этот раз просьба в его привычном тоне, не в таком дерзком, как до этого. Но я слишком взвинчена, чтобы подчиниться.

— Не могу! У меня дела! Я очень тороплюсь! — отвечаю не глядя на Константина Станиславовича. Быстро накидываю свою куртку и буквально выбегаю из кабинета. — Попросите кого-нибудь другого!

Вот честно, я думала, что мне прилетит за то, что вчера сбежала с работы, проигнорировав просьбу Константина Станиславовича остаться. Он же начальник отдела как — никак. Почему-то казалось, что я приду на следующий день и прямо с утра получу выговор от самого Филиппа Ильича за неповиновение, ведь как ни крути, а генеральный директор всегда твердил, что в случае надобности у всех у нас ненормированный рабочий день.

Может, мне даже хотелось, чтобы Симанович на меня нажаловался, чтобы его образ доброго и порядочного мужчины, продолжил рушиться. Потому что после его вчерашних наглых приказов и унизительных взглядов на меня трещины пошли ещё какие.

Я сама не понимала, почему теперь сердилась на него. Сердилась и в тоже время недоумевала: с чего вдруг он так со мной начал себя вести. Хотя мне определенно будет проще, если Симанович станет подобием Филиппа Ильича. К такому точно ничего запретного испытывать не станешь. Даже думать об этом противно!

Но чуда вновь не произошло… Всё стремительно стало в разы хуже. Для меня.

Я специально появилась на работе впритык, чтобы, не дай бог, не остаться с Константином Станиславовичем наедине в кабинете. Однако это не помогло. Уже через полчаса после начала рабочего дня все сотрудники будто испарились. Кого-то вызвало к себе начальство, кто-то бегал по своим мелким поручениям по всему офису. А я чувствовала, как растёт напряжение между мной и Симановичем, когда последняя оставшаяся на своём рабочем месте девочка — менеджер куда-то свалила, прикрыв за собой дверь.