Шрифт:
Не замечая, что стальные пальцы уже не оттягивают голову назад, а скользят по щеке, губам, Флора приоткрыла губы и подняла на дракона затуманенный взгляд.
– Я не понимаю, – прошептала она.
– Тебе не нужно понимать, – выдохнул дракон. – Ты – моя. Запомни это. Только моя. Ты принадлежишь мне.
Низкий голос с интимной хрипотцой ласкал, обволакивал… Но вот слова, проникая в сознание, развеяли гипноз.
С испуганным криком Флора отшатнулась, сама не ожидая, что получится высвободиться из этого стального кольца мужских рук.
Дракон сделал шаг навстречу, и она отпрыгнула назад, а затем по ушам ударил звон и локоть, а затем всю руку до плеча, пронзило болью.
А потом время остановилось.
Словно издалека доносились ругательства дракона, который не решался приблизиться, а вокруг кружили разноцветные льдинки.
К первому голосу добавился второй и, помотав головой, Флора обнаружила, что окно аудитории распахнуто, а рядом с брюнетом стоит блондин. Такой же высокий и широкоплечий, со встрёпанными светлыми волосами.
– Какого хрена?! – орал он. – Ты что, приставал к ней?!
– Не твоё дело! – огрызался брюнет. – Ты-то какого демона здесь забыл?! Сегодня мой день!
– Твой день?! Придурок… Ты должен был охранять её! Сверху. Какого хрена ты здесь делаешь, и нахрена вы разбили склянку с концентратом! Акхаи же кристаллизуется на воздухе! Она могла порезаться!
Флора оглянулась. Вот, значит, как выглядит акхаи. Много акхаи. На практических занятиях они извлекали из флакона по капле и встраивали кристаллы в ауры образцов для уплотнения энергетических каналов. Да за акхаи магистр Цунэ с неё голову снимет! И вот за что ей всё это!
– Не двигайся! – приказал блондин, оборачиваясь к ней, но приказ явно был лишним. Осознав, что натворила, Флора и вовсе дышать перестала. К тому же не знала, как быть. Ещё минуту назад она осталась наедине с одним драконом и вот что из этого вышло. Что же будет теперь, когда их двое?
– Я сейчас же разыщу магистра Цунэ и скажу, что я во всём виноват.
– Сдурел! – постучал себя по лбу блондин. – А отпечаток её ауры? Его как объяснишь?
– Ты… сможешь всё исправить? – Флоре показалось, или в голосе Тамира зазвучали нотки вины? – Не хотелось бы, чтобы малютке досталось.
– Не хотелось ему, – огрызнулся блондин. – Исчезни с глаз моих, ты только мешаешь!
Тамир сверкнул глазами на Фло, но промолчал. Он умел признавать свою неправоту. Это его вина, что малютка разбила клятый флакон с акхаи. И потом… Никуда она от него не денется.
Но как же не хотелось оставлять её с Летоном!
Решив, что он будет неподалёку, Тамир забрался на подоконник и прыгнул в небо.
Глава 7
Худенькая, хрупкая, с разметавшимися по плечам мягкими светлыми локонами и испуганно закушенной нижней губкой, с широко распахнутыми зелёными глазами, вблизи человечка превзошла все ожидания Летона.
Даже хорошо, что придурок Тамир напугал её.
Девчонки любят, когда их спасают.
И особенно любят благодарить своих спасителей.
А он, Летон, в её глазах сейчас самый настоящий герой.
Главное, не спугнуть…
– Не бойся, – сказал Летон, стараясь, чтобы голос его звучал успокаивающе. Ему бы талант телепата… Кстати, о телепатах. Хорошо, что Аур не подоспел сюда вместо него. Но ничего. Добавить в интонации нотку потрескивания драконьего пламени… Немного воздуха, чтобы не чувствовала себя скованной и вот, побледневшие губы перестали дрожать, а из груди вырвался вздох облегчения.
– Я не боюсь, – тихо ответила она.
И ведь видно, что соврала, но какая смелая человечка!
Эти разящие прут напролом, берут добычу обездвиженной от страха (хоть и говорят, что это от желания). Нет, стихийники действуют по-другому. Намного тоньше, ювелирнее. Воздействие льдом и пламенем кого угодно сведёт с ума, но к этому они ещё успеют прийти…
По тому, как загорались глаза Тамира, когда он смотрел на человечку, каким жаром веяло от всегда сдержанного и непроницаемого Аура, Летон видел (да тут разве что слепой бы не заметил!), что оба дракона хотят её. Возможно, всему виной Грин-Итаи… А может, и она сама.
Летон ещё никогда не встречал таких.
Нет, с виду – ничего необычного.
Девчонка как девчонка.
Но стоит лишь подумать о ней, распростёртой на мерцающих плитах, стоит прикоснуться хотя бы мысленно, как его начинало лихорадить, как мальца, что подглядывает за девчонками в душевой. И вот понимаешь – есть (на картинках и в фантазиях) и попышнее, и пофактурнее… Только вот ничего не поделать. В такие моменты ничего тебе не надо, как это вот, юное, гибкое, как тростинка, тело в дрожащих струях воды…