Влад застыл, а потом протянул руку и нежно погладил меня по щеке, медленно повторяя движение мокрых дорожек, оставленных слезами.

– Прости меня, – прошептал он. И в этой мольбе было столько чувства, столько боли и отчаяния, что мой мир, который я так тщательно выстраивала после нашего развода, поколебался.

Я молчала. Только чувствовала его тело рядом со мной, его руки на моих плечах, его теплое дыхание. Он по-прежнему не отрываясь смотрел на меня, и я смотрела на него, чувствуя в воздухе странную наэлектризованность, которая просто не должна была сейчас появляться.

Возможно, нам следовало отвернуться друг от друга, но никто из нас этого не сделал. Влад вздохнул, будто покоряясь судьбе, и начал наклоняться ближе, так что я стала ощущать тепло его дыхания на своих щеках, губах. И затем медленно приблизился настолько, что его губы смогли коснуться моих. Легонько, почти незаметно, но и этого было достаточно, чтобы я поняла, чем это все может кончится, и успела предпринять меры, чтобы не допустить этого.

Только я застыла. Не мешала ему. Не протестовала. Смотрела на него и молчала.

И когда он поцеловал меня, поцеловал по-настоящему, а я не оттолкнула его, я кристально ясно осознала, что с моей стороны это капитуляция. Абсолютная, бесспорная капитуляция. И теперь назад дороги уже не будет.

Мои руки крепче сомкнулись вокруг его талии, а доводы разума утонули в лавине ощущений, вызываемых нежными прикосновениями его губ и языка, которые ласкали, покусывали, гладили и совращали, изгоняя из головы все разумные мысли и медленно погружая в океан чувств и восторгов.

Через минуту, показавшуюся мне вечностью, он отстранился от меня. Тяжело дыша, он пытливо глядел на меня. И голод, сверкавший в его глазах, был соизмерим со звериной похотью. Некоторое время мы пожирали друг друга глазами, обуреваемые слишком бурными чувствами, чтобы говорить. А потом его руки сомкнулись вокруг меня, притянули ближе с нетерпением, граничащим с грубостью. И этот новый поцелуй уже не был нежным и осторожным, теперь он был неистовым и жарким, наполненным долго сдерживаемыми чувствами – испепеляющим желанием, жгучим вожделением и чувственным голодом.

Его щетина царапала кожу. Дыхание было влажным, язык нежным. Руки жадными. Поцелуи ненасытными. И все перестало иметь значение. Утро и спешащие прохожие за окном. Моя работа, на которую я безбожно опаздывала. Обещание, что я больше никогда не позволю Владу коснуться меня. Прочные барьеры, сдерживающие взаимные чувства на протяжении долгих трёх лет, наконец, рухнули, открыв путь бурлящему потоку страсти и все растворилось в водовороте чувственного удовольствия, в котором просто не было места сожалениям.

Не прерывая поцелуй, Влад стащил с меня пиджак, потом слегка наклонился, чтобы умелыми движениями быстро расстегнуть молнию на моих джинсах и стащить их с бедер. Одно мгновение – и они темной массой упали на пол в метре от меня. Окружающий мир завертелся у меня перед глазами. Я застонала, когда правая нога Влада протиснулась между моих бедер. Одна его рука задрала мою футболку, а другая поползла по животу и сдвинула в сторону трусики.

На мгновение у меня перехватило дыхание и в глубине души возникло сомнение, но он, тяжело дыша, покрыл мое лицо обжигающими поцелуями, и страх исчез. Настолько, что через секунду я уже сама срывала с него рубашку, дрожащими руками расстегивала ремень на его брюках, целовала его шею и грудь, гладила плечи и жадно впивалась в его рот.

Мы не разделись до конца. В этот первый раз страсть была столь дикой и отчаянной, что я так и осталась с задранной футболкой, а его джинсы болтались у щиколоток. Не было долгой прелюдии, поцелуев, подготовительных ласк, но, честно говоря, они не были нужны – наши тела так давно стремились к друг другу, что малейшее промедление казалось мукой. Словно во сне я услышала свой голос, жалобно выкрикнувший: «Влад» в тот миг, когда мы стали одним целым, но после этого наслаждение стало таким мучительным и сладким, что мой мозг больше не мог формировать буквы в слова и я просто стонала от удовольствия, подчиняясь вечному ритму, объединяющему мужчину и женщину.

Влад был неутомим. От его ненасытной, яростной страсти не было избавления, но я его и не желала. Я наслаждалась его голодом, его торопливостью, его отчаянными, неловкими движениями, свидетельствовавшими о том, что и он теряет над собой контроль. В этот миг он принадлежал мне, только мне, без остатка, без сомнения. И я приняла его. Приняла душой и телом, чувствуя небывалую гармонию чувств, завершенность и целостность, которая возникала во мне только тогда, когда мы были вместе.

И когда мир рассыпался на тысячу осколков, я услышала, как Влад торжествующе выкрикнул мое имя. Его тело вздрогнуло. Его губы прижались к моим в коротком, но очень нежном поцелуе и я закрыла глаза. Потому что на меня снизошло настоящее, чистое удовлетворение.