– Да почему ты настолько слеп? Я не хотела его! Я никогда никого не хотела, кроме тебя! Я очень дорожила дружбой Макса, потому что внезапно он оказался единственным, кто находил время регулярно звонить мне, узнавать, как я себя чувствую, развлекать меня рассказами о колледже, в который я никак не могла ходить, – я перевела дыхание и постаралась взять себя в руки. – Сейчас я понимаю, что сама спровоцировала в нем всплеск романтических чувств, дала какую-то надежду, но тогда я просто принимала его дружбу как должное, не заботясь о его чувствах. Я вела себя эгоистично. Но я никогда, никогда не воспринимала его как мужчину с романтической точки зрения. И уж конечно, я никогда не собиралась уходить от тебя к нему.

Влад подошел ко мне, но остановился в шаге, так и не прикоснувшись, будто не знал, как подступиться ко мне. И долгое время молчал.

– Ксения, три года назад я поступил непростительно. Я был поглощен бизнесом. Я ревновал как сумасшедший. Я подвел тебя. Но я больше не подведу. Пожалуйста, поверь мне, – от избытка эмоций голос Влада стал неестественным, немного охрипшим и более грубым, чем обычно. – Возвращайся ко мне. Как жена, как любовница, как друг. И я положу все свои силы на то, чтобы ты никогда не сожалела об этом поступке, – он отстранился от меня, взял в ладонь одну мою руку и переплел свои пальцы с моими, а потом прижал их к губам.

– Я полюбил тебя в тот самый момент, как ты улыбнулась мне на выпускном. И никогда не переставал любить. Я просто был слишком глуп, слишком самонадеян, слишком молод чтобы доказать тебе это.

Ну вот. Он сказал это. Слова, которые я так ждала от него в прошлом, он, наконец, сказал мне сейчас, спустя пять мучительных лет разлуки, за которые я научилась жить без него… Но, научилась ли? Я вспомнила пустые вечера, холодные ночи, дни, загруженные работой, которая позволяла не думать, не вспоминать, не сожалеть о том, к чему, казалось, нет возврата. Я представила дни, годы, которые ждали меня впереди. Хотела ли я провести их так же? Или же я готова была рискнуть еще раз? Поставить на кон свою душу и свое сердце, уповая лишь на то, что в этот раз судьба будет ко мне более благосклонна?

– Когда мы поженились, я верила, что ты любишь меня, – прошептала я. – Но потом мне стало казаться, что ты жалеешь о нашей свадьбе. Что тебя интересуют другие женщины. Я… Я просто не могла смотреть, как все девицы вешаются на тебя, даже когда мы ходили куда-то вдвоем. А потом ты и вовсе перестал брать меня с собой. И я была уверена, что пока я сижу в нашем пустом доме, ты с Татьяной…

– Никогда, – категорично произнес он. – Ни с Татьяной, ни с кем другим. С тех пор как мы познакомились и до того момента, как официально развелись у меня не было ни одной женщины. Мне никто не был нужен кроме тебя. И даже когда я остался один, убедив себя, что ты больше не любишь меня и совсем скоро выйдешь замуж за мудака, разрушившего наш брак, я пытался завести интрижки. Тогда у меня было много женщин. Я не святой, ты знаешь это. Но в итоге я всегда уходил, понимая, что они – это не ты. И я так злился на себя и на тебя за это…

Я вздохнула. Даже несмотря на то, что я не претендовала на верность Влада после развода, слышать о его похождениях было совсем неприятно и я поморщилась.

– Забудь об этом, – попросил он тихо. – Вернись ко мне. Я обещаю, не будет никаких других женщин и других мужчин. Будем только ты, я и наша дочь. И новый шанс на счастье.

Я прикусила губу, чтобы не дрожать. Усилием воли заставляя себя не убежать в панике. А Влад между тем осторожно и нежно приподнял рукой прядь волос у моего лица и смотрел, как она, мерцая, медленно падает вниз. При этом у него было такое выражение лица, что я почувствовала, как меня бросило в жар. Его обаяние фатально! Для меня – абсолютно.

– Ты знаешь, что я решил бороться за тебя в тот самый момент, когда ты открыла мне дверь своей квартиры две недели назад? – внезапно спросил он.

Я удивленно подняла брови, в изумлении вглядываясь в его красивое лицо, на котором блуждала робкая улыбка.

– А может быть, это случилось даже раньше, когда я услышал по телефону твой голос, сообщающий мне о трудностях с нашей дочерью, – он усмехнулся. – Мне тогда показалось, что спустя годы непроглядной тьмы, для меня внезапно выглянуло солнце. И я уже не мог совладать с собой. Я помчался в аэропорт, убеждая себя, что это только из-за Миры. Но на самом деле, я так сильно хотел увидеть тебя, что даже минута отсрочки казалась мне вечностью, – он вздохнул. – Возможно, я выбрал неправильную тактику – я напирал, соблазнял, провоцировал тебя, но мне казалось, что это единственный способ достать тебя из той скорлупы, в которой ты сидела, защищаясь от меня. Я пошел ва-банк.

– Ты сильно рисковал. Я могла лишь еще сильнее спрятаться.

– Но ты этого не сделала, – парировал он. – Ты отвечала мне с не меньшей страстью чем та, которую испытывал я. И это дало мне надежду. Правда, в ту ночь в Новогорске, когда мы впервые были близки, и я заснул самым счастливым человеком на земле, а проснувшись, понял, что ты убежала, я подумал, что все испортил.

– Я так испугалась тогда. Я просто запаниковала.

– Думаешь, я этого не понял? В первый миг я ужасно разозлился на тебя, но, представив, что ты должна была испытывать, сразу остыл. Потом мне в голову пришла мысль, что ты могла забеременеть, ведь я не предохранялся и не знал, делаешь ли это ты. И я решил, что судьба сыграла мне на руку. Что у меня может появиться время на то, чтобы убедить тебя в своих чувствах. Остальное ты знаешь.

– Я очень хотела ребенка, Влад. Я всегда хотела еще детей. И то, что я могу носить под сердцем твоего ребенка, наполняло меня такой радостью, – откровенно призналась я.

– Но ты совсем не выглядела радостной, – с шутливым упреком произнес он. – Скорее, ты выглядела напуганной и шокированной.

– Я и была напуганной и шокированной.

– А теперь? – с надеждой спросил он.

Я заглянула ему в глаза. Моя ладонь погладила его щеку. Указательный палец повторил резкие контуры его подбородка. И я сбросила последние оковы, сковывающие мое сердце.