Дамир накручивает на вилку пасту и пробует. Удовлетворенно заламывает бровь.

– Ммм. Очень вкусно!

Облегчение и какая-то истинно детская радость от того, что ему понравилось, затапливают сознание, побуждая наконец приняться за ужин.

– Я рада. Не знала, что ты предпочитаешь, но помню, что вроде бы как ешь все.

– Я всеядный, это правда, – подтверждает Дамир, – даже жареные пирожки на обед улетают только так.

– Папа тоже их любит.

Отец действительно может за вечер съесть половину приготовленной мамой нормы.

– Ну, пирожки твоей матери невозможно не любить, – констатирует Дамир. – По праздникам мы всей общагой только ими и питались.

А потом поднимает бокал и протягивает его ко мне. Я приподнимаю свой.

– За тебя, хозяйка! Внесла в мою холостяцкую берлогу немного разнообразия.

Стукнувшись, мы отпиваем по глотку вина. Напиток расслабляет и стирает границы, установленные ранее.

– Надеюсь, приятного? – лукаво поднимаю бровь.

– Очень, – без тени шутки отвечает Дамир.

Его взгляд касается моей кожи, скользит по щекам, губам, медленно поднимается к глазам. И этот взгляд будоражит, ощущается будто на физическом уровне. Словно кончиками пальцев трогает, накаляя кровь до температуры кипения.

Прокашливаюсь.

– Я сварила много карбонары, сможешь завтра взять на работу, если захочешь.

Мужские губы растягиваются в некоем подобии улыбки.

– Обеды мне ещё никто не собирал.

– Значит, я буду первой, – пожимаю плечами и снова тянусь за бокалом.

Мы неторопливо съедаем ужин. Разговоры о банальных мелочах могли бы показаться кому-то обычным трепом, но для меня они бесценны. Дамир немного рассказывает о своём детстве, обучении в полицейской академии и о том, как сложно ему было на первых порах работы. Он приоткрывает для меня дверь в свою жизнь, и я с щемящей нежностью делаю в неё ещё один шаг. Мне кажется, я могла бы слушать его вечно. Мне интересно буквально все. Его отношения с коллегами, что любит, что терпеть не может. Даже опасные вещи, если они касаются Дамира, приобретают важность.

Бутылка вина как-то незаметно растворяется. Я даже не поняла, когда мы успели её опустошить. В голове приятно плывет, фокус немного утрачивает четкость, а мне отчаянно хочется, чтобы этот вечер не заканчивался. Сейчас мы настоящие. И он, и я. Мне нравится не прятаться за маску безразличия, нравится, как Дамир внимательно поглядывает на меня, когда я рассказываю о том, как приехала в столицу и прошла все сложности первых месяцев жизни в большом городе.

Он слушает не из вежливости, и от этого мне хочется рассказывать что-то еще и еще, забыв о времени.

Понятия не имею, сколько мы вот так проговорили. Прихожу в себя, только когда Дамир кивает на настенные часы.

– Пора закругляться. У меня завтра тяжелый день, нужно выспаться.

Встает и, взяв пачку сигарет, подходит к окну. Я собираю посуду.

– Можешь идти принимать душ, я помою, – говорит, когда я опускаю тарелки в раковину.

– Не нужно. Раз уж я сегодня хозяйка, то буду ею до конца.

Вот и заканчивается наш вечер в уединении. Разочарование, скорее всего, скользит в каждом моем неторопливом движении, когда я мою тарелки. Медленно и тщательно. Пытаясь оттянуть момент расхождения по комнатам. Не знаю, замечает ли это Дамир, но он точно наблюдает за мной. У меня кожа пылает, словно ее нагревают изнутри.

Но посуда заканчивается. Приходится принять душ и, переодевшись, забраться в постель. Сегодня идти в зал я не планирую. Вот если бы он сам предложил лечь рядом…

Дамир разговаривал по телефону, когда я выходила из ванны и кивнула ему «спокойной ночи», поэтому, выключив свет, я укладываюсь на бок.

– Уже легла?

Мужской голос негромко звучит в темноте, вызывая внутри непроизвольный трепет. Протягиваю руку и прикасаюсь к лампе на прикроватной тумбе, чтобы вновь зажечь свет.

Дамир входит в комнату и останавливается напротив меня, заложив руки в карманы спортивных штанов.

Волнение стремительно проносится по венам. Скользнув глазами по его крепким ногам и торсу, встречаюсь с теплым взглядом.

– Да. Мне тоже завтра рано вставать.

Понимающе кивнув, Дамир присаживается рядом на край кровати.

– С тобой лечь?

Хочется сказать «да», но произношу:

– Не нужно. Обещаю сегодня тебя не будить.

– Буди, если снова испугаешься, – подмигивает, а я испытываю отчаянное сопротивление тому, что он сейчас встанет и уйдет. – Спасибо за ужин, Маш. Я уже давно так хорошо не проводил время.