Шрифт:
Уворачиваясь от камер и микрофонов, солидные мужчины проворно ныряли в недра темных лоснящихся автомобилей и отбывали под возмущенный свист оставшейся с носом братии.
Лишь в одном месте крутилось нечто напоминающее водоворот. Нестарый курчавый брюнет, крутя выдающихся достоинств носом и ожесточенно сверкая очками, увернулся от несколько растерявшихся спутников и что-то торопливо выкрикивал в поднесенные к самому носу диктофончики, а сопровождающие суетливо распихивали газетчиков, почти силой вытягивая бунтаря к распахнувшейся дверце автомобиля.
– Тю! — Конопатый резво вскочил на ноги. — Это же Рубин! Выскочил-таки! Ну, теперь будет, ой, что будет! Так, Алька, я побежал, может, успею чего спросить!..
– Угу! — Холмс щелчком выбросил окурок; не целясь, попал в урну — не ту, что рядом, а подальше. — Беги. А я к Арпаду. Не стоит ему быть одному…
– Все, Алька, бывай! — Яан уже весь был там, в гомонящем столпотворении.
И все же, крепко пожимая протянутую приятелем руку, поглядел очень серьезно.
– Слушай, будь осторожен, а? И Рамосу своему передай. Он, по-моему, тот еще псих…
– Это есть, — с видимым удовольствием кивнул Аллан. — Мы такие. Звони, Янька!
Усмехаясь, с полминуты наблюдал, как конопатый мчится к аркаде, как прыжком врезается в толпу и исчезает в ней, оставляя за собою след из возмущенных воплей.
Помахал ладонью вновь возникшему на информ-экране изображению юной красотки:
– До встречи, Катюха!..
И вразвалочку пошел к выходу из парка, туда, где на овале стоянки, гостеприимно распахнув люки, дожидались пассажиров разноцветные, с бордовыми шашечками по бортам флайеры.
А сумерки в конце концов решили сгуститься и сгущались стремительно, подергивая бархатистыми тенями зелень деревьев, и звенящую упругость фонтанов, и теплое, умиротворенно голубое небо, и многое-многое иное благолепие, которым и славна на всю Галактику недолгая гедеонская осень…
ОМГА сообщает:
…Скандальная выходка доктора Рубина, разгласившего данные закрытых заседаний Конференции по проблемам использования боэция, встретила осуждение в академических кругах. «Никакие научные заслуги не оправдывают подобного беспредела», — таков комментарий ученого секретаря смешанной комиссии академика Теодора Дуббо фон Дубовицки. В ходе экстренного пленарного заседания доктору Рубину строго указано на недопустимость повторения таких эксцессов. Единогласно принято также решение о материальном поощрении референтов господина Рубина, чьи эффективные действия предотвратили серьезную утечку информации.
…Раздел частных объявлений. № 166789-А. «Андрюша, где бы ты ни был, отзовись! Я тебя не забыла и очень люблю. Целую. Твоя Лемурка».
…Состоялись кадровые перестановки в высшем эшелоне Космофлота Единого Галактического Союза. Вновь назначенный заместитель главного диспетчера Космофлота ЕГС Эдуард Вышковский в краткой пресс-конференции заявил: «Первоочередной задачей для меня и моих подчиненных является дальнейшее укрепление мер безопасности пассажиров».
…Дальнейшее развитие получают идеи национального примирения на планете Дархай. Теперь оно пришло и в древний город Барал-Гур…
Глава 7
ДАРХАЙ. На подступах к Барал-Гуру
8 октября 2198 года по Галактическому исчислению
Барал-Гур был близок и вместе с тем почти недосягаем.
Никакой стереоснимок, никакой кадр из панорамного фильма не отражали и в наиничтожнейшей мере подлинного очарования этого сказочного города, словно алмазная корона, венчающего горные вершины. Десятки поколений строителей, кудесников тесла и резца, высекли из неподатливых глыб эти удивительнейшие храмы, эти стремящиеся ввысь дворцы и стены, изукрашенные резьбой, — и превосходящие в красоте своей все, что способен измыслить даже и в самом прихотливом сне человек.
Стоя на самом краю провала, на кромке скального языка, выброшенного насмешницей природой, словно предмостная аркада, Андрей ясно различал серо-черные линии укреплений на той стороне. Нельзя было не признать: полосатые постарались на славу. А что им еще оставалось делать? Восьмигранные купола храмов священного города, даже полукруглые церемониальные окошки под ними уже отчетливо просматривались в бинокли.
Оставалось немногое — форсировать пропасть.
А сзади, оттуда, где стояли борцы, доносился напевный голос походного сказителя…
– Услышьте, и узнайте, и не говорите потом, что не знаете. В давние времена, когда деревья ла еще не плодоносили на земле Дархая, отправился охотиться на драконов могучий Хото-Арджанг и повстречал на горной тропе Деву Неба, прекрасную Кесао-Лату. Повстречав же, восхитился и возжелал прелестей ее. Но отвергла надменная красавица страсть Духа Добра, не приняла его славу, презрела силу его, его красоту. Звезды зажег во имя любви своей Хото-Арджанг, реки потекли из-под ресниц его, но, смеясь игриво, облачной шалью окутала Дархай капризная дева, и даже солнечный факел бессилен был развеять кудесную пелену. Ветром пел о любви своей Дух Добра, бурей изливал гнев свой к ее стопам, но, словно седое время, неумолима была Кесао-Лату. И тогда, по совету Матери своей, Первозданной Воды, воздвиг для надменной за единую ночь Хото-Арджанг город красоты и любви Барал-Гур, и не устояла красавица, и смилостивилась, и снизошла, и открыла лоно свое страсти Доброго Духа. А чтобы никто из высших не явился тревожить их брачный покой, оградил могучий Хото-Арджанг златоглавые храмы Великой Пропастью и наложил крепкое заклятие, подсильное лишь ему одному. И было это так, а иначе никак, ежели же и не так, то кто сможет доказать? Но время шло и пришло, и вот сказала Кесао-Лату: «О супруг мой желанный, о повелитель ложа моего, о князь вожделений моих! Настал ныне предначертанный день, и зовет меня к себе Небесный Порог. Скорблю, расставаясь, но нельзя не идти. Жди же и не забывай!» И не стало несравненной, лишь тонкая шаль осталась в руках всемогущего, и поблекла в очах его краса мира. Померкло без единственной желание бодрствовать в сердце Хото-Арджанга, и в сон погрузился он, ожидая прихода желанной. А чтобы нашла сияющая, возвращаясь, тропу от Небесного Порога, повесил Дух Добра в храмах Барал-Гура священные бубенцы, и из праха под левой пятой своей создал лунгов всесильный Хото-Арджанг, дабы не умолкал перезвон и знала Кесао-Лату дорогу к Дархаю, когда придет она в должный час поцелуем пробудить ото сна хилого супруга… — полузакрыв глаза, мелодичным речитативом выговаривал сказитель.