Луна не оглядываясь прошла к пленнику и выдернула свой меч из головы лежащего рядом с ним мертвого надзирателя. Затем сделав пару резких взмахов, смахнула с него кровь и вернулась к аббату.

— Я обвиняю тебя в превышении своих полномочий и пытках людей ради собственного удовольствия. В смерти нескольких сотен граждан, которых ты не пустил в Храм, когда они были в смертельной опасности. В содержании острога под священным зданием Храма, с комнатами для пыток и насилования женщин.

Луна сделал еще полшага к старшему храмовнику, читая в его глазах дикий страх. Но в голове крутились образы мертвых жителей, которых она видела собственными глазами. Их разорванные и обескровленные тела. Мужчин и стариков, женщин и детей. Ни в чем не повинных и имевших шанс выжить, под сводами Храма. На мгновение она вспомнила Силену и подумала, чтобы сделал та? Ответ пришел сам, как будто старшая подруга сама прошептала ей его в ухо.

— Твой приговор — смерть.

И резкий взмах клинка, отделил голову от туловища, вместе с запястьями рук, так как казненный держался за сломанную челюсть. Струйки крови ударили в стену, закрашивая ее в темно красный цвет, а девушка сделал пару шагов назад, и из нее как будто выдернули стержень. Она уронила меч на пол и сама упала на колени, сложив ладони рук перед лицом.

— Боги всеведущие и всезнающие. Ведущие нашу жизнь по наставлению своему, но дающие нам право выбора в пути нашем. Простите меня за грехи мои, которые совершила я на пути своем, во имя правды и справедливости..

Слова слетающие с губ девушки стали походить больше на бормотание, а ее плечи тряслись в спазмах душащей ее совести. Луна сама не могла понять, что с ней происходит и откуда в ней столько жестокости и беспощадности. Всего ничего времени назад, она и представить себе не могла, что можно вот так просто обвинить человека, которого видела всего два раза в жизни, в каких-то преступлениях и собственноручно казнить его, отрубив голову. Она даже и подумать не могла, что сможет убить трех человек, которые собирались выполнить приказ Аббата(!), ставленника богов, пусть и грозящего ей лично. Что она сможет ударить человека, и сломать ему челюсть, при этом не испытывая к нему жалости или сострадания. Что-то менялось в ее сознании, ее мировоззрении.

Сколько она простояла на коленях, Луна не знала, в голову все лезли и лезли мысли, а она пыталась найти в них рациональное зерно. Уроки отца боролись с разбушевавшейся совестью и смятение в душе потихоньку менялось на твердую уверенность. Но размышления прервал замычавший пленник, видимо пришедший в себя и почувствущий всю гамму ощущений от пыток, которые ему устроили храмовники.

— Потерпите милорд, сейчас будет еще немного больно. — Луна резко встала на ноги и вытерла меч от крови, об рукав своего костюма. — Я не могу вас излечить, пока не избавлю от чужеродных предметов ваш организм.

С этими словами она попыталась выдернуть гвоздь из левой стопы маркиза, но тот даже не пошевелился, будучи крепко вбитым в доску пола. Девушка взяла с полки, сбоку большие кузнечные щипцы и попробовала вытащить гвоздь ими, но результат был тот же. Тогда она вспомнила случай, как их деревенский кузнец Мифлодий доставал такие гвозди из бревна. Он ставил брусок и поддевал верхушку гвоздя специальной железной палкой с растопыркой на конце, а затем несильными рывками доставал желаемое.

Подобной железяки во всем обилии инструментов не оказалась, и тогда на упор она положила те же клещи, что взяла в начале. Маркиз уже просто выл от боли, но гвоздь потихоньку выходил из его ноги.

На все про все, у девушки ушло чуть меньше пары-тройки минут. Тонким скальпелем она срезала последний виток с губ Радгара, и аккуратно достала волокнистую нить.

— Дартис им хайвел. — Слова сами слетели с ее губ, и почти пустой бар жизни маркиза моментально заполнился.

Раны начали затягиваться, а кровоподтеки исчезать прямо на глазах. Совсем немного времени и на коже не осталось и следа от недавних увечий. Вот только переломанные пальцы на руках, оставались в своих неестественных позах.

— Дартис им хайвел.

Один палец самостоятельно выгнулся и затем выпрямился в правильное положение. Теперь она поняла, что значит «снимает один дебаф с вероятностью 60 %» в ее заклинании. Переломы это дебафы, и их она тоже может лечить.

— Потерпите, милорд, еще немного и вы будете в порядке.

Она взглянула ему в глаза и почувствовала как по спине побежали мурашки, а весь мир вокруг заполонили красивые глаза маркиза..

— Я только не понимаю, зачем нам нужен этот Алекс? Ты сам говорил, что его отец, эрцгерцог Рансент должен погибнуть в Эре. — Вильс сидел напротив своего отца, графа Виктора фон Брагера, за большим продолговатым столом, от которого все еще пахло свежей краской. — Я еще понимаю от Гардарики толк есть, огонь девка, хоть и строптивая, но прямой наследник Вестнордских?

Они находились в том самом злополучном кабинете, с балкона которого вчера выпрыгнула, покончив жизнь самоубийством, герцогиня Лилия фон Вестнордская, сойдя с ума от потери своего супруга. Именно такая весть ушла Его Величеству Августу Второму, скорым письмом.