Он покосился на безмятежно прижмурившуюся, уставшую даже от перехода из спальни на балкон Йоланду. Речь о детях вести еще рано, им бы со взаимоотношениями сначала разобраться. Ему-то все ясно, а вот девушку убеждать придётся. Наворотил он в свое время глупостей. И наговорил, и наделал. Как ей теперь объяснять то, что он и сам осознал только когда выставил Татьяну за дверь?

И то не до конца.

Окончательно Даниил понял, что влюбился, когда Лана заболела. Лежала беспомощная, не в силах пошевелить рукой, а он метался между ее комнатой и кухней, обуреваемый ужасом и паникой. Это он для виду шутил, для поднятия ее настроения и бодрости. Внутри же выл от животного страха: а вдруг его жена не справится?

Что он тогда будет делать?

Как-то за прошедшие полгода он успел срастись, привыкнуть к Лане настолько, что теперь без нее не мыслил дальнейшего существования.

Самому ведь не верится.

Еще год назад он считал ее коровой, рядом с которой стыдно рядом стоять. Теперь же он видит умную, сильную, храбрую девушку, быть с которой почтёт за честь любой разумный мужчина. Жаль, что у него этой разумности раньше было маловато. И чем он только думал, когда заводил роман с Татьяной? Уж не головой, точно.

Зачем ему женщина, которая ненавидит сама себя? От большой любви к собственному лицу и телу пластику не делают. Правильно тогда сказала Лана: счастливые люди на наркоту не садятся.

Вот жена его не такая. Она умеет наслаждаться каждым днем, даже если жизнь выдаёт ей лимоны.

И апельсины.

Даниил мысленно хмыкнул, вспомнив, с каким омерзением она сегодня утром смотрела на апельсиновый сок. Не у него одного теперь, похоже, аллергия на цитрусовые и малину.

Остаётся надеяться, что им этот набор больше не пригодится. Хотя бы в ближайшее время.

Зато в разделе экзотических продуктов, среди наборов для суши и карри, он нашел настоящий лаваш. Ну и пусть на нем турецкая этикетка, менее кавказским он от этого не становится. Как раз пойдет к шашлыку. Жене массу набирать нужно.

Лана наблюдала, как суетится Даниил, укладывая ровными рядочками овощи, нанизывая мясо на шашлык, вороша угли, ловя каждое его движение. Может, конечно, она все себе нафантазировала — его заботу, нежность, с которой он переодевал ее и носил на руках, беспокойство за ее здоровье. В конце концов, многие люди, наверное, остались бы вот так самоотверженно помогать заболевшей знакомой. Тем более, она ему не чужая, а фиктивная жена.

Но так приятно было представлять себе, хотя бы в мечтах, что все у них по-настоящему и он искренне ухаживает за ней как за любимой женщиной.

— Зато я похудела, — прошептала Лана, щурясь на солнышко. Даниил оторвался на секунду от мангала и поправил на ее коленях сбившийся плед.

— Ты кушай лучше, обратно наедать ведь надо.

— Издеваешься? — она остро глянула на него из-под ресниц. — Тебе ведь худенькие нравятся.

И осеклась, осознав, что чуть не проговорилась. Но парень, кажется, этого не заметил. Точнее, воспринял ее полупризнание как само собой разумеющееся.

— Нравились! — подчеркнул Даниил важность своего заявления, воздев шампур к небу. После чего сдернул с него куски сочного подрумяненного до корочки мяса, завернул в свежий лаваш и вручил девушке, как кольцо с брильянтом. Опустившись на одно колено.

— Дорогая Йоланда де Ланг! Вы окажете мне честь и продолжите быть моей женой? — сурово вопросил он, пытаясь поймать ее взгляд. Лана неопределенно пожала плечами. Встречаться с ним глазами она стеснялась. За время болезни он успел повидать ее не только немытой и раздетой, но и тошнящейся, писающей, потеющей, не говоря уже о сопутствующих запахах. Она бы на его месте уже давно сбежала от такого ужаса, а он вон дурака валяет. Поиздеваться решил.

— Конечно, еще же ведь год магистратуры впереди. Мы же договаривались, — стараясь держать голос ровно и не сорваться в истеричные рыдания, согласилась она с этим шутом. Но тот внезапно вложил ей в руки лавашный сверток и, пока она с ним возилась, поправляя, чтобы все не высыпалось, поймал за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо.

— Ты что, плачешь, что ли? Ну прости идиота, нужно было с кольцом, но магазины-то все закрыты. Уж как получилось.

— Прекращай надо мной издеваться! — выпалила потерявшая терпение девушка, сорвавшись-таки на позорный визг. — У нас брак по расчету, договор я соблюдаю, даже если из-за этого чертова вируса тебе придется проучиться лишний год, не проблема. Только не мотай мне нервы и не притворяйся, что я тебе нравлюсь. Нет нужды играть на публику, мы тут одни.

— А если я хочу на тебе жениться по-настоящему? — тихо спросил Даниил. — Хочешь, сначала разведемся, если ты не веришь в мою искренность, и просто будем жить вместе в России. Не знаю, как тебе еще доказать, что я хочу быть с тобой на самом деле, а не потому, что мой отец — грязный шантажист, а я самовлюбленный осел, возжелавший учиться где попонтовее.

Йоланда молча хлопала глазами. Смысл его речи ускользал от нее. Не может же Даниил в самом деле утверждать, что хочет остаться и жить с ней, потому что она ему нравится? Наверное, это такой хитрый ход, чтобы задержаться подольше, не верится как-то в его романтический порыв.