К несчастью, осталось решить один вопрос и быстро. Как всё это объяснить моим родителям?

— Да не волнуйся ты так! Не такой уж и ужасный шрам, в какой-то степени тебе даже идёт, да и выглядит это весьма… — беззаботно проговорил Тони, искоса наблюдая за тем, как я хожу взад вперёд по купе, то и дело смотря в карманное зеркальце, но заметив мой полный чувств взгляд, предпочёл не заканчивать свою мысль. — Весьма, да.

— Великолепно! Просто отлично! Спасибо, ведь именно это я и скажу своим родным! — «Не беспокойтесь, это сейчас новый пик волшебной моды, особенно актуальный среди молодёжи!!!» — всплеснув руками, саркастически произнёс я.

Хотя отчасти он прав — шрам в каком-то смысле получился аккуратным и, наверное, его даже можно назвать уместным. Если изначально можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что эта рана была нанесена когтистой лапой — воспалённые участки рубцов в этом смысле не улучшали ситуацию от слова вообще — то, конечно, после того как отёк и раздражение ушли в прошлое, ситуация улучшилась. В итоге, если взглянуть в зеркало, то можно заметить небольшой вертикальный срез, окружённый по бокам двумя едва заметными белыми полосками, оставшимися от более мелких порезов.

— Всё равно его ничем не скроешь — он на самом видном месте. Даже не знаю чем тут можно помочь — никогда с таким не сталкивался. — продолжил он говорить очевидными, но не менее действенными банальностями, в неловкой попытке хоть немного подбодрить своего друга.

— Да знаю я… Мне и без тебя кристально ясно, что скрывать его бессмысленно. Просто не хочу лишних проблем. — уныло отозвавшись, бросил я в ответ на прошлую реплику. — Мои родители… ну знаешь… могут излишне бурно воспринять мои похождения.

— Ну, тут с тобой не поспоришь. — перевернув страницу, рассеянно ответил Тони. — Но хэй! Отнесись к этому философски, ведь после трудного пути награда всегда настигнет своего героя.

— Ага, и никто не уйдёт обиженным. — хмыкнув, произнёс я, мысленно прикидывая стоит ли преуменьшить масштаб проблемы, или сразу, как на духу, пойти на чисто сердечную исповедь.

— Вот, ты меня прекрасно понимаешь. — Покивав с умным видом, Тони прямо-таки напрашивался на ответную колкость, но запал истлел, и мне было откровенно лень. Поэтому я развалился на противоположном кресле и, поправив порядком отросшую чёлку, устало прикрыл глаза и зевнул. Делать мне нечего, а наш путь продлится ещё порядка трёх часов.

— Знаешь, я, наверное, прилягу поспать. Разбудишь меня, хорошо? — тихим голосом пробормотал я, устраиваясь поудобнее.

— Конечно, можешь об этом не волноваться. — прокатился по купе размеренный голос моего друга и затих, обнажив тишину, временами прерываемую шелестом страниц.

Так мы и проехали остаток пути пока, не приехали на вокзал. Долго затягивать наше прощание мы не стали и договорились если что списаться. Каждый пошёл своей дорогой — он к своим родителям, я к своим. И судя по взгляду окинувшей мою фигуру матери, ко мне появились вопросы, и если судить, что моему лицу уделили особо пристальное внимание, от чего я почувствовал себя самую малость неуютно — разговор выйдет не из лёгких.

— Эм… Привет. Как ваши дела? — нацепив на лицо самую ангельскую из возможных улыбок, проворковал я, да так, что непривыкшее к таким потрясениям и эмоциям лицо едва не свело судорогой. Используя на данный момент всё, что есть в моём арсенале, не побрезговав использовать на себе и ментальную магию, как мог проецировал вовне флюиды безмятежности и счастья.

Несмотря на принятые мной меры, я только и смог добиться нервно дёрнувшегося глаза у отца, а также взволнованно поджатые губы своей матери, которая выглядела не столь жизнерадостной, как то было раньше. Значит не пронесло… Но попытаться стоило. Интересно, почему у меня не получилось? В этом виноват мой шрам, или может быть тот факт, что раньше я не стремился столь ярко проявлять свои эмоции, по крайней мере на людях. В любом случае мне этого не узнать и похоже придётся пойти и сдаваться с поличным, сглаживая углы на поворотах.

***

— … вот так у меня и появился этот шрам. — наконец-то я закончил сильно урезанную версию событий, в которых мне довелось принять участие. В зале повисло неловкое молчание. Дэвид, изредка задававший уточняющие вопросы, погрузился в раздумья, анализируя услышанное от Алана, пытаясь осознать, почему в школе его сына творится подобный беспредел, и как им выйти из подобной ситуации. В противовес ему, Джейн и слова не проронила с тех пор, как они вернулись домой. Стоило им прийти в гостиную, как она молча заключила его в объятия, не переставая неспешно перебирать его белоснежные волосы, которые ему такими темпами вскоре придётся заплетать в хвост, вместе с тем впав в подобие транса.

Не скрою — это действовало на меня расслабляюще — несмотря на то, что мне почти исполнилось пятнадцать, мой рост едва догнал планку в сто пятьдесят сантиметров и, как мне кажется, обещал застрять на этом месте на продолжительный срок. Вследствие чего Джейн не составило особого труда сграбастать меня в свои объятия целиком и полностью. М-да…

— Алан, если обобщить всё сказанное тобой, то получится, что на территории школы скрывался беглый преступник, для поисков которого, по существу, не предприняли должных мер, кроме небольшой группы Авроров и стаи этих дементоров. — Дождавшись моего кивка, он всё тем же спокойным тоном продолжил: