Только, когда она сказала:

– Эй, Джонни, Джонни, о, ты только посмотри на это!

Во время редактирования эти слова возвестили о резкой смене фокуса, чтобы полностью сосредоточиться на Дженнифер Винчестер.

Она засунула одну из анальных пробок в свою "киску".

Из-за лопастей, расположенных вокруг неё по восходящей спирали, винтообразной формы, она не могла просто вставить её, но должна была повернуть её, как будто это действительно был гигантский винт.

Скручивание почти завершилось, разорвав наружные губы ее влагалища, которые свисали клочьями между ее худыми бедрами, мясные сталактиты истекали кровью.

Она рассмеялась - радостный звук, окрашенный безумием.

– Ну, это очень странно, - сказала она, глядя между ног, а потом на Нору и на мистера Медведя, как будто делясь шуткой.
– Давай попробуем Джонни-Джонни-другую игрушку!

Она присела на корточки рядом с трупом сына и подобрала нитку анальных шариков: дюжину резиновых шариков на цепочке, каждый размером с мячик для пинг-понга, и в каждом из них было воткнуто лезвие бритвы.

Дженнифер повернулась и представила свой хорошо подтянутый зад своим собратьям-грешникам, слегка наклонившись и протянув руку, чтобы протолкнуть каждую бусинку в свою прямую кишку.

Она, казалось, не чувствовала боли, когда лезвия разрезали ее кончики пальцев, разделяя подушечки пополам, или как они разрезали отбеленные мембраны ее ануса так же легко, как если бы они разрезали сырой бекон.

Кровь быстро потекла из множества нежных вен чуть ниже тонкой ткани, и с кровью, уже капающей из ее изуродованной "киски", красный дождь начал стучать по полу между ее ног и по перевернутому лицу ее мертвого ребенка.

Она снова рассмеялась, и теперь в ее смехе было гораздо больше безумия, смешанного с детским звоном восторга.

– Уф!
– сказала она, выпрямляясь и снова чопорно оборачиваясь. Она посмотрела на Нору.
– Послушай, только между нами девочками, ты же знаешь, что парни всегда так стремятся засунуть себя в наши задницы? Ну, я всегда чувствовала, что это все равно, что какать не в том направлении!

Нора ничего не ответила.

Внезапно Дженнифер сделала напряженное лицо, присела на корточки и выплюнула анальные шарики обратно на пол, в мешанину крови и блестящей красной ткани с долгим, невероятно влажным пердящим звуком.

Затем она выпрямилась с притворным смущением на лице.

– О, Боже, - скромно сказала она.
– Как ужасно, так не подобает вести себя леди!

А потом она снова рассмеялась, только теперь в этом не было никакого удовольствия, только грубое безумие, когда ее одурманенный наркотиками разум, наконец, раскололся.

Затем она бросилась на Нору.

Нора вскрикнула и подняла руки вверх, рефлекторно поднимая фаллоимитатор с бритвами, чтобы защитить себя.

Дженнифер схватила гигантский розовый член на полпути, лезвия рассекли ее ладонь, и вырвала его.

Нора снова вскрикнула и закрыла лицо руками.

Но шикарная защитница свободного секса между кровными родственниками не была заинтересована в причинении вреда другим.

Она откинула голову назад, открыла рот, перевернула фаллоимитатор высоко над собой и, как шпагоглотатель, засунула его на всю длину себе в горло.

Он был слишком толстым. Он порезал ей гортань.

Бритвы рассекли корень ее языка, прошли через миндалины и вниз по половине пищевода.

Как только ее губы коснулись основания, вокруг которого были обхвачены ее руки, она потянула все это обратно вверх и снова наружу, посылая ожерелье из капель крови, летящих прямо вверх, чтобы повисеть в воздухе на несколько мгновений, прежде чем они снова упали ей на лицо... и она снова воткнула фальшивый член с острием ножа в горло.

Вверх-вниз, вверх-вниз, снова и снова, отчаянно глубоко глотая то, что Дженнифер Винчестер разрезала - тонкие слизистые мембраны, через которые она всю жизнь дышала и говорила, разрывая их в своем безумии, вызванном травмой, кашляя кровавым смехом каждый раз, когда ей на короткое время удавалось сделать булькающий вдох.

Затем она в последний раз вытащила его из темно-красной мешанины и швырнула через всю комнату, где он ударился о стену с влажным звуком, оставив кровавый отпечаток на блоках стены, как огромный красный восклицательный знак...

Она стояла, уставившись в пустоту широко раскрытыми глазами, прерывисто дыша, будто пыталась втянуть воздух через легкие, забитые водорослями.

– Эй, - выдохнула она.
– Джонни... Джонни...
– а затем Дженнифер Винчестер, из Стаффордширского рода Винчестеров, рухнула на колени, прежде чем упасть замертво рядом со своим любовником и сыном.

Никто не пошевелился, ни Ученик Искариота, ни Четыре Последниx Апостола, ни два последних грешника, виновные в похоти.

Все, что двигалось, - это последние песчинки в песочных часах, установленных на земле.